Колонна начала спуск.
Техника с трудом протискивалась в широкие ворота грузового шлюза метро.
Внутри было темно и сыро.
Свет фар выхватывал рельсы, уходящие в бесконечность.
Туннель был огромным. Это была магистраль стратегического назначения, построенная еще при Деде Императора.
Мы ехали час. Два.
Глубина — сто метров.
Здесь Гнили было меньше. Но здесь было что-то другое.
Стены туннеля были покрыты слизью. Но не фиолетовой. Черной.
И она… вибрировала.
— Сейсмодатчики сходят с ума! — крикнул Вольт. — Что-то движется нам навстречу! Что-то огромное!
— Поезд? — спросил Борис.
— Нет. Это биологическая сигнатура.
Впереди, в темноте туннеля, загорелись два красных огня.
Глаза.
Размером с фары грузовика.
Земля под колесами задрожала.
Из тьмы вырвался Рев.
И показалась Голова.
Это был червь.
Гигантский, бронированный червь, который заполнил собой весь туннель. Его пасть была усеяна рядами вращающихся зубов.
Но это был не просто червь.
Я увидел, что его тело состоит из… вагонов метро.
Старых, советских вагонов, сросшихся друг с другом и обросших хитином и мясом. Окна вагонов были глазами. Двери — жабрами.
«Страж Глубин».
Мутировавший состав.
Он несся на нас, как таран.
— Огонь! — заорал я.
Танки Зубова, идущие в авангарде, выстрелили.
Снаряды ударили в морду червя.
Взрывы осветили туннель.
Червь даже не замедлился. Он просто проглотил огонь.
— Назад! — завопил Волков. — Он нас раздавит!
— Некуда назад! — отрезал я. — Сзади колонна! Мы принимаем бой!
Я выскочил из машины.
— Борис! Легион! Анна!
Мы встали в линию.
Киборг. Химера. Инквизитор. И Некромант.
Четыре монстра против одного.
Червь был в пятидесяти метрах.
Его пасть раскрылась, готовая поглотить нас вместе с техникой.
— Анна! Щит!
Она возвела стену Света.
Червь врезался в нее.
Ударная волна сбила нас с ног.
Щит треснул, но выдержал первый натиск.
Тварь ревела, грызя магический барьер стальными зубами.
— Борис! — я указал на сцепку между «вагонами» червя. — Там уязвимое место! Разруби его!
Джаггернаут понял.
Он разогнался и прыгнул. Прямо на голову твари.
Он вонзил свои титановые когти в «шею» червя, раздирая металл и плоть.
— Легион! Помоги ему!
Химера прыгнул следом.
Два моих создания рвали монстра на части.
Червь бился в конвульсиях, ударяясь о стены туннеля, вызывая обвалы.
— СТРЕЛЯЙТЕ В ПАСТЬ! — крикнул я танкистам. — ПРЯМО В ГЛОТКУ!
Танк выстрелил.
Снаряд влетел в открытую пасть червя, миновав Бориса и Легиона.
Глухой взрыв внутри туши.
Червь замер.
Его глаза погасли.
Туша обмякла и рухнула на рельсы, перекрыв туннель.
Мы победили.
Но путь был закрыт.
Сто тонн мертвого мяса и железа лежали перед нами.
— И как мы это уберем? — спросил Волков, выбираясь из машины.
— Мы не будем убирать, — я вытер пот. — Мы проедем сквозь него.
— Что?
— Он пустой внутри. Это вагоны. Если мы откроем торцевые двери… мы сможем проехать через его кишки, как через туннель.
— Ты больной, — констатировала Анна.
— Я практичный. Заводите моторы.
Мы въехали в пасть мертвого червя.
Ехать внутри мертвого монстра — это как путешествовать по канализации Ада.
Свет фар выхватывал из темноты ребристые стены из хитина и мяса, с которых свисали лохмотья слизи. Воздух был густым, влажным и вонял так, что даже фильтры броневика не справлялись.
— Температура растет, — заметила Вера, глядя на приборы. — Внутри туши пятьдесят градусов. Мы варимся.
— Это остаточное тепло реакции, — пояснил я, протирая запотевшее стекло. — Червь работал на маго-ядерном движке. Мы убили мозг, но реактор еще тлеет.
«Мамонт» полз первым, раздвигая бампером ошметки внутренних органов. За ним тянулась вереница грузовиков и танков.
Вдруг машина дернулась и встала.
Колеса буксовали в вязкой жиже.
— Застряли! — крикнула Вера. — Сцепления нет!
Я посмотрел назад.
Колонна встала. В замкнутом пространстве туннеля-червя начали скапливаться выхлопные газы. Двигатели перегревались.
— Борис! Легион! — я включил внешнюю связь. — На выход! Толкать!
Гигант-киборг и Химера спрыгнули с брони прямо в жижу.
Она доходила им до колен.
Борис уперся своими титановыми руками в задний бампер «Мамонта».
Легион встал рядом.
— Раз… два… ВЗЯЛИ!
Два монстра (один механический, другой биологический) напряглись.
«Мамонт» скрипнул и пополз вперед.
— Давай! Еще!
Они толкали машину метров сто, пока колеса не зацепились за обломки ребер червя.
— Выбрались! — Вера дала газу.
Впереди забрезжил свет.
Выход из туннеля.
Но это был не дневной свет.
Это было багровое зарево.
Мы вылетели из пасти червя, проломив его зубы, и оказались на поверхности.
Пустошь.
Но она изменилась.
Раньше это была серая пустыня.
Теперь это был сад.
Красный, пульсирующий сад.
Земля была покрыта ковром из алых цветов, похожих на маки, но с глазами в центре бутонов. Деревья (мутировавшие остовы ЛЭП) были оплетены лианами, с которых капала кровь.
В небе висели не тучи, а живые облака из спор.
— Что это? — прошептал Волков, вылезая из своего лимузина (который чудом проехал). — Где мы?
— Мы дома у Лилит, — ответил я, перезаряжая пистолет. — Она не просто вторглась. Она терраформировала Пустошь под себя.
Впереди, на холме, стояла Она.
Лилит.
В своей истинной форме.
Гигантская, высотой с десятиэтажный дом, фигура, сотканная из теней и красного света. У неё было шесть рук и корона из рогов.
Вокруг неё стояла армия.
Тысячи «Детей». Мутанты всех форм и размеров.
Они ждали нас.
— ВЫ… ПРИШЛИ… — голос Лилит громом прокатился над равниной. — В МОЙ… САД.
— Мы пришли его прополоть, — я поднялся на крышу «Мамонта».
Рядом встали Анна, Борис и Легион.
Четыре всадника моего личного Апокалипсиса.
— Внимание всей колонне! — скомандовал я. — Боевое построение «Клин»! Танки — вперед! Рой — по флангам! Паладины — щит!
Я посмотрел на Лилит.
— Ты хотела войны, сука? Ты ее получишь.
Я поднял руку.
На моей ладони, прямо поверх Ожога Империи, загорелась новая метка.
Метка, которую я получил, когда соединил свою кровь с «Амброзией 2.0».
Знак Хаоса.
Я больше не был просто Бароном. Или Врачом.
Я был Королем Чумы.
— Огонь! — скомандовал я.
И Пустошь взорвалась.
Танковые орудия, магия Света, пулеметы Роя и ярость моих монстров слились в один удар.
В то мгновение, когда слово сорвалось с моих губ, мир, казалось, замер на долю секунды, чтобы сделать вдох перед прыжком в бездну. А затем тишина Пустоши была разорвана