Илья с недоверием посмотрел на кувшин, потом на меня. Я пожал плечами. Богатырь вздохнул, налил отвара в кружку и залпом выпил. Через секунду его лицо исказила гримаса, но почти сразу же оно прояснилось.
— О-ё-ёй… — выдохнул он с удивлением. — А ведь и правда… будто туман из башки выносит. Девочка — волшебница!
В этот момент на пороге появились Александр и Пётр. Юсупов выглядел безупречно, будто спал десять часов на пуховых перинах, а не пил наравне со всеми. Мы уж было собрались выдвигаться, как вдруг раздался звонок.
Дзынь! Дзынь-дзынь-дзынь!
Я извинился и вышел. Взял трубку.
— Алло! Соловьёв слушает.
— Барон, это Самарский, — в трубке послышался взволнованный голос. — По «Северным линиям»… Контора-призрак, как и думали. Все адреса, которые мне удалось найти, — фиктивные, владельцы — подставные лица, как матрёшки. Выйти на реальных хозяев… сложно. Я ещё бьюсь.
В его голосе прозвучало разочарование, но оно тут же сменилось азартом.
— Но есть прогресс в другом! Помните статую, которую вы просили найти?
По спине пробежали мурашки. Неужели он нашёл⁈ Значит, у меня будет место встречи Оракула с заказчиком.
— Нашёл?
— Не саму статую, но место! Она стояла в Кусковском парке, но год назад её продали, сейчас пытаюсь выяснить, кто купил.
— Отличная работа, Афанасий Кузьмич, — искренне сказал я. — Продолжайте в том же духе. Держите меня в курсе.
Только я положил трубку, как звонок раздался снова.
— Слушаю? — буркнул я, думая, что Самарский что-то забыл.
— Барон, это Окороков, — прозвучал в телефоне другой, натянутый и усталый голос. — Докладываю по Морошкину.
— Слушаю.
— Арсений Павлович Морошкин. Проверил вдоль и поперёк. Оказался дальним родственником виконта Аверина. Троюродный дедушка, если считать по женской линии. Участвовал в аукционе с единственной целью: не дать родовому гнезду уйти в чужие руки. Его кандидатура чиста. Остаётся разузнать всё о «Северных линиях». Прошу санкции на поездку в Москву для дальнейшего расследования. Там, на месте, возможно, удастся нащупать ниточки.
Окороков был выжат системой как лимон, но именно это делало его идеальным инструментом сейчас — голодным, умным и мотивированным.
— Санкционирую. Бюджет тот же. И навестите купца Самарского, он кое-что нарыл по визуальной примете.
— Сделаю, барон. Благодарю.
Я повесил трубку. Расследование наконец-то сдвинулось с мёртвой точки.
— Дима, ты там как⁈ — донёсся из столовой бас Ильи. — Солнце уже высоко, а зверь не ждёт!
Я улыбнулся и пошёл к друзьям.
Команда в сборе: я, Александр, Пётр, Илья и, конечно, Гай, который вилял хвостом, предвкушая приключение. Через ворота мы вышли за территорию форпоста.
В этот раз решили идти не напрямик через чащу, а по старой полузаросшей дороге, ведущей в сторону болот.
Дорога представляла собой жалкое зрелище: каменная кладка, когда-то ровная и прочная, теперь заросла, засыпанная хвоей и землёй. Но контуры ещё угадывались.
— Качество кладки… неожиданно высокое для простой лесной тропы, — заметил Пётр, остановившись и постучав тростью по обнажившемуся камню. — Это не для пеших. Это для регулярного движения машин и повозок.
— У Димы в форпосте время течёт иначе, — пояснил Аверин. — Магия места ускоряет рост. За те девять месяцев, что форпост стоял заброшенным, здесь заросло всё так, будто прошло лет десять или даже двадцать.
— А куда этот путь ведёт? — спросил Илья, на ходу разминая плечи.
— Всего из форпоста выходит три дороги. Одна — куда-то вглубь леса. Вторая — к горам и Сердцегорску. А эта… — я указал вперёд, где дорога уходила в редкий лес, — ведёт к болотам. К месту, где мы нашли мою родовую сокровищницу.
— Значит, идём верно, — заключил Пётр. — По дороге явно доберёмся быстрее.
Мы шли почти по прямой даже через болото, насыпь, усиленная магически, проходила даже через топь. Александр постоянно сканировал пространство вокруг, но крупных тварей рядом не было. Вот так всегда: когда ищешь драку — не найдёшь, а когда сторонишься, то обязательно нарвёшься.
Примерно через пару часов наша компания добралась до родовой сокровищницы, где я нашёл имперский регулятор.
— Помнишь, как мы сюда пробирались во время миграции монстров? — спросил Саня, глядя на дверь. — Твари кишели, как муравьи. Магический фон зашкаливал. А мы думали только о деньгах на взнос.
— Зато достали, — улыбнулся другу я.
Пётр, казалось, не слышал нас. Он медленно обходил поляну посреди болота, что окружало родовую сокровищницу Соловьёвых. Его взгляд скользил не по следам на земле, а сквозь них, будто маг читал невидимый текст, начертанный когтями тварей во время миграции.
— Дима, — позвал он наконец, не поднимая головы. — Ты говорил, эпицентр выброса был где-то рядом? — он поднял трость, указывая вперёд, туда, где посреди однообразной топкой хляби возвышался поросший кривыми соснами и ельником зелёный холм-остров. — Там?
— Да. Оттуда бил луч.
— Интересно, — задумчиво произнёс Юсупов. — А давайте сходим посмотрим.
— А почему бы и нет, — кивнул я, делая шаг вперёд.
Мы пошли напрямик и, если бы не магия, увязли бы по пояс в первой же трясине. Пётр морозил под нами болото, превращая воду в лёд и не давая ногам провалиться. Без этого пришлось бы скакать, как козликам, с кочки на кочку, обнимая чахлые, покрытые мхом берёзки. Уже добравшись до холма, заметил, что всё-таки можно было идти по дороге. Она по большой дуге огибала возвышенность и подходила к ней с другой стороны.
Холм действительно был как остров. И выглядел он так, будто здесь прошёл парад нечисти. Вся растительность у самой земли вытоптана и съедена. Воздух пах падалью, а под ногами попадались кости, которые ломались с характерным хрустом.
— Я так и думал, — довольно произнёс Пётр, остановившись на краю небольшой площадки наверху холма. — Смотрите.
Это было неестественно. Идеально ровная каменная площадка. По её углам, образуя безупречный квадрат, стояли четыре обелиска из тёмного, почти чёрного камня. Они были невысоки, по грудь, и время покрыло фигуры слоем лишайников и мхов, но сквозь эту живую корку угадывалась искусная резьба — рунические последовательности.
В центре площадки, вмурованная в каменную плиту, лежала круглая печать. Металл её был тусклым, но линии, переплетающиеся и геометрически безупречные, казалось, пульсировали едва уловимым остаточным свечением. А земля внутри этого квадрата, между обелисками и печатью, была абсолютно голой, выжженной. Ни травинки, ни косточки монстра. Словно сама жизнь отступила отсюда, испугавшись.
— Что это? — спросил Илья, насупившись. — Капище какое-то?
— Портал, — пробормотал Пётр. Он подошёл к одному из обелисков, стёр ладонью грязь. — Рукотворный. Смотрите на размер печати, он рассчитан на перемещение не только людей, но и грузов. Да сюда при желании даже грузовик заехать сможет.
— То есть это как транспортный шлюз? — уточнил я, подключая интерфейс. Тот начал