Не в силах удержаться, я свернул с колеи, решив проверить «танк» в деле. Въехал в полосу низкорослого кустарника. Машина даже не замедлилась. Она давила его под себя с равнодушным методичным хрустом. Казалось, будто я ехал не на колёсном автомобиле, а пробирался через чащу на гусенечном ходу. Меня было не остановить.
— Смотрю, с машиной уже на «ты», — отметил Аверин, наблюдая, как я объезжаю особенно крупный валун, слегка зацепив его колесом. Машина лишь слегка кренилась и шла дальше.
— Интуиция, — усмехнулся я, наслаждаясь каждым движением. — И понимание, что эта штука может всё.
И это была правда. В этом стальном ящике, с его простым рулём и педалями, я чувствовал контроль, которого мне так не хватало в мире магии и интриг. Здесь не надо было гадать о мотивах врагов или расшифровывать намёки.
Нажал на газ — поехал вперёд.
Повернул руль — изменил направление.
Чистая причинно-следственная связь. Невероятная, почти терапевтическая ясность.
Я преодолевал промоины, заполненные бурой водой, которая расступалась перед массивными колёсами, вздымая грязные фонтаны. Переезжал через поваленные стволы с мягким перекатыванием. Лесная дорога длиной в пять километров, которая пешком заняла бы час с лишним, была покорена за двадцать минут неспешного движения.
Теперь я знал: эта машина мне очень пригодится по ту сторону портала.
Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. И наша дорога закончилась. Впереди, сквозь редкие стволы сосен, показалась поляна и крыша усадьбы Авериных.
Попав на территорию имения, заглушил мотор. В наступившей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего металла и криком какой-то лесной птицы, понял, что поездка подошла к концу, но будет ещё дорога назад, а потом разъезды в форпосте.
Я поймал себя на том, что широко улыбаюсь. Вылез из кабины и похлопал по горячему капоту.
— Спасибо, дружище, — пробормотал я. — Ты мне ещё пригодишься.
Александр уже шёл вперёд, разыскивая Степана.
— Он наверняка в семейной лаборатории, занимается обучением Алёнки, — сказал виконт, когда я догнал его на каменной дорожке. В его голосе звучала лёгкая озабоченность. — Надеюсь, за это время они не взорвали пол-особняка. Степан, конечно, гений, но его методы иногда переходят все границы.
Дверь в лабораторию была приоткрыта, и оттуда тянуло сложным коктейлем запахов: горьковатый дымок, сладковатый аромат сушёных трав. Мы вошли.
Степан, в своём вечном потёртом кожаном фартуке, стоял, склонившись над огромным томом, и водил пальцем по строчкам. Рядом на табуретке сидела Алёнка. Она не читала, а смотрела на пучок каких-то синеньких цветочков, будто прислушиваясь к чему-то. Её лицо было серьёзно.
— Что тут у вас происходит? — поинтересовался Саня.
— О… ты вернулся, а мы тут проветриваем, — заговорщическим тоном произнёс старик.
Алёнка кивнула и тут же прикрыла рот ладонью, словно боясь рассмеяться и выдать тем самым Степана.
Виконт пару раз прошёл по лаборатории взад-вперёд, а потом плюхнулся на стул рядом со своим слугой. Он достал из кармана сложенную бумагу и, развернув её, положил на стол, ударив сверху ладонью.
— Вот! — убирая руку с листа, сказал Аверин. — Полюбуйся.
— Что это?
— Заказ, который мы должны выполнить за пять дней.
— За четыре дня и восемнадцать часов, — поправил я друга.
— А, да, за четыре, — несколько раз кивнув головой, подтвердил виконт.
Степан углубился в изучение списка. Он читал его и всё время бормотал что-то себе под нос. Потом отодвинул бумагу, словно она была испачкана, и повернулся.
— Ох, и список же… — прошептал Степан, прикусив нижнюю губу. — Ох-ох-ох… Трындец.
— Мы сможем поставить эти ингредиенты? — спросил Аверин.
— Дай мне десять минут, — закряхтел Степан, вставая со стула.
Он тут же начал носиться по лаборатории вместе с Алёнкой, сверяя названия с этикетками на полках, выдвигая ящики, бормоча что-то. Вскоре на столе появился второй лист — список имеющегося.
Я наблюдал, чувствуя себя лишним. Мои навыки ограничивались знанием, где в интерфейсе искать гайд, а тут была живая многовековая наука.
— Итак, — подвёл итог Александр, глядя на два списка. — Для пяти составов нужно тридцать позиций сырья. Из них у нас в лаборатории есть… пятнадцать.
— Пятнадцать из тридцати, — уточнил я. — Неплохо. А как насчёт… как его там… «Пальцев дрёмы»? Болотного светляка? Фаддей говорил, они редкие.
— Ты про «Пыльцу дрёмы болотного огонька»? — уточнил виконт, сверяясь по списку.
— Да, именно.
Александр несколько раз поводил пальцем по одному, а потом по другому списку и удивлённо посмотрел на Степана.
— Этого у нас с запасом, — отмахнулся старик. — Покойный батюшка Александра, царство ему небесное, особую технологию хранения использовал. Проблем нет.
Виконт пожал плечами, протягивая мне два списка.
— С чем тогда проблемы? — спросил я, принимая листы.
Взгляд скользнул по столбцам. Пятнадцать недостающих позиций. Мозг, привыкший к анализу данных, тут же начал сортировать их по категориям: «редкое/обычное», «растительное/минеральное/животное происхождение».
Часть названий — «железняк синий», «кора векового дуба» — звучали как что-то, что вполне могло водиться в горных лесах около Сердцегорска и запасаться впрок.
Другие — «пыльца серебрянки», «пепел феникса» — вызывали сомнения.
Я глянул на наручные часы. Пятый час дня. В форпосте темнеет около девяти.
— Если часть этого есть в Сердцегорске, — начал я, — то логично ехать прямо сейчас, провести инвентаризацию на месте. А завтра с утра, уже зная, чего не хватает, начинать целенаправленные поиски.
— Теоретически можно успеть, — согласился Александр.
Степан тем временем снова подошёл к столу и, водя ногтём по списку, начал ставить какие-то пометки.
— Вот, — старик ткнул в одну из строчек, — это главная головная боль. «Настойка корня спящего грома».
— Что в нём такого особенного?
— Ох… Это, барин, отдельная песня. Корень этот растёт там, где грозы часто бьют в землю. Он живой, понимаете? А питается молниями. И после того как выкопаешь — проживёт не больше двадцати часов, потом сила уходит. Так что даже если бы он у вас и был, то толку бы уже не было. Его добывать нужно в самый последний момент, свежим, и тут же настаивать. Рецепт настаивания… — он почесал затылок. — Тоже не сахар.
— Степан, — спросил я, отложив списки. — Из имеющихся ингредиентов что можешь начать готовить в лаборатории? Хотя бы один состав из пяти?
Он нахмурился, снова сверился с рецептами, что-то пробормотал.
— Один… можно попробовать. «Основу кровавой соли». Она у нас в черновиках отца Александра значится. Но… — дед снова замолчал, листая свой блокнот. — Тут есть нюанс. Погодите.
Александр встрепенулся.
— Записи отца? Семейный рецептурник? Сейчас.
Аверин стремительно вышел из лаборатории и через десять минут вернулся, неся огромный потрёпанный том в кожаном переплёте с медными застёжками. Положил его