Но ведь их не случалось почти три месяца.
Почему?
Наконец Барни зашевелился. Он встал и, не глядя на Вэланси, произнёс:
– Думаю, стоит пойти домой. Солнце садится. Готова к оставшемуся пути?
– Кажется, да, – отозвалась несчастная Вэланси.
Барни прошёл через луг и подобрал упавший свёрток – свёрток с её новыми ботинками. Принёс его и повернулся к ней спиной, глядя на сосны, пока она без всякой помощи надевала ботинки.
Они молча шли по ведущей к озеру тенистой тропинке. Молча Барни спустил лодку в чудесный закатный Миставис. Молча проплыли мимо перистых мысов, коралловых заливов и серебряных рек, где в вечерней заре скользили вверх и вниз каноэ. Молча миновали полные смеха и музыки коттеджи. В тишине остановились у берега Лазоревого замка.
Вэланси поднялась по ступеням в дом и в отчаянии упала на первый попавшийся стул. Она сидела, глядя сквозь эркерное окно, не замечая неистово радостного мурчания Удачи и свирепых взглядов Банджо, протестующих против оккупации его стула.
Барни появился несколькими минутами позже. Он не подошёл к ней, но спросил из-за спины, не стало ли ей хуже. Вэланси отдала бы весь свой счастливый год, если бы только могла честно ответить «да».
– Нет, – невыразительно проговорила она.
Барни ушёл в чулан Синей Бороды и захлопнул дверь. Она слышала, как он ходит взад-вперёд. Он никогда раньше так не ходил.
И всего час… всего час назад… она была так счастлива!
Глава 36
Наконец Вэланси улеглась в постель. Перед сном она перечитала письмо доктора Трента. Оно немного утешило её. Такое однозначное. Уверенное. Аккуратный, твёрдый почерк. Почерк человека, который знает, что говорит. Но она не могла уснуть. Когда зашел Барни, она притворилась спящей. Барни тоже сразу притворился спящим. Но Вэланси отлично знала, что у них обоих сна ни в одном глазу. Она чувствовала, что он лежит, глядя в темноту. О чём он думает? С чем пытается смириться?
Вэланси, проведшая множество счастливых бессонных часов возле этого окна, расплачивалась за них в эту несчастливую ночь. Ужасная, зловещая правда потихоньку начинала выступать из тумана домыслов и страха. Она не могла закрыть на неё глаза… отмахнуться… игнорировать.
С её сердцем не могло быть ничего серьёзного, что бы ни писал доктор Трент. Будь он прав, эти тридцать секунд убили бы её. Не имело смысла вспоминать его письмо и репутацию. Лучшие специалисты порой совершают ошибки. И доктор Трент совершил.
К утру Вэланси провалилась в прерывистую дрёму, полную нелепых сновидений. В одном из них Барни зло попрекал её за обман. Во сне она вышла из себя и яростно ударила его скалкой по голове. Он оказался стеклянным и рассыпался по полу на осколки. Она проснулась с криком ужаса… вздохом облегчения… смехом над абсурдностью сна… горьким, тошнотворным воспоминанием о том, что случилось.
Барни ушёл. Вэланси знала, как это порой бывает – интуитивно и без объяснений, – что он не дома и не в чулане Синей Бороды. В гостиной царила странная тишина. Тишина, в которой было что-то неестественное. Старинные часы остановились. Барни забыл завести их, чего никогда не случалось прежде. Без них гостиная казалась мёртвой, пусть солнечный свет и струился в неё сквозь эркер, танцуя на стенах бликами, которые отбрасывали играющие за окнами волны.
Каноэ исчезло, но под деревьями на том берегу всё ещё виднелась Леди Джейн. Значит, Барни отправился в лес. До вечера он не вернётся… может, и вечером тоже. Должно быть, он злится. Это ужасное молчание могло подразумевать только гнев – холодное, глубокое, законное отвращение. Вэланси знала, что предпринять в первую очередь. Она не страдала. Но странное оцепенение, охватившее её, было едва ли не хуже боли. Как будто в ней что-то умерло. Она заставила себя приготовить еду и позавтракать. Машинально прибраться в Лазоревом замке. Затем Вэланси надела пальто и шляпу, заперла дверь, спрятав ключ в дупле старой сосны, и с помощью винтовой лодки перебралась на тот берег. Она собиралась наведаться к доктору Тренту. Ей хотелось знать.
Глава 37
Доктор Трент бессмысленно посмотрел на неё, роясь в своих воспоминаниях.
– Э-э… мисс… мисс…
– Миссис Снейт, – тихо подсказала Вэланси. – Меня звали Вэланси Стирлинг, когда я приходила к вам в прошлом мае – больше года назад. Насчёт сердца.
Лицо доктора Трента прояснилось.
– О, разумеется. Теперь вспомнил. Не вините меня за то, что не сразу вас узнал. Вы чудесно преобразились. И вышли замуж. Что же, что же, кажется, всё пришло в норму. Смотрю, вы с ним договорились. Уже совсем не выглядите больной, а? Я помню тот день. Был сам не свой. Известие о бедном Неде меня подкосило. Но он теперь как новенький и вы, видно, тоже. Я же говорил, переживать не о чем.
Вэланси подняла на него глаза.
– В письме вы писали, – медленно начала она со странным чувством, будто кто-то говорит за неё, – что у меня стенокардия… на последней стадии… осложненная аневризмой. И что я могу умереть в любой момент… и вряд ли проживу больше года.
Доктор Трент уставился на неё.
– Не может быть! – в недоумении пробормотал он. – Я не мог такого сказать!
Вэланси вытащила письмо и протянула ему.
– «Мисс Вэланси Стирлинг», – прочитал он. – Да… да. Конечно, я писал… в поезде… той ночью. Но я сказал, что ничего серьёзного…
– Прочтите письмо, – настаивала Вэланси.
Доктор Трент достал его из конверта, развернул, пробежал глазами. На его лице появилось выражение ужаса. Он вскочил и начал взволнованно расхаживать по кабинету.
– Силы небесные! Это письмо предназначалось одной пожилой даме, мисс Джейн Стерлинг. Из Порт-Лоуренса. Она тоже приходила в тот день. Я послал вам не то письмо. Какое непростительное легкомыслие! Но в тот вечер я был сам не свой. Боже мой, вы поверили в это… поверили… но вы, конечно… вы сходили к другому врачу…
Вэланси встала, растерянно огляделась и снова села.
– Я поверила, – слабо проговорила она. – И не пошла к другому врачу. Я… я… это тяжело объяснить. Но я думала, что скоро умру.
Доктор Трент остановился перед ней.
– Никогда себе этого не прощу. Что за