– Уже нравится.
– И его деньги – не грязные деньги. Он заработал их честным трудом. Его лекарства совершенно безобидны. Даже фиолетовые пилюли приносят людям массу пользы, если они в них верят.
– Но… я не подхожу твоей жизни, – вздохнула Вэланси. – Я не… умная… у меня нет хорошего образования… или…
– Моя жизнь – в Мистависе и во всех диких уголках планеты. Я не собираюсь делать из тебя светскую львицу. Конечно, нам придётся приезжать к отцу… он стар и одинок…
– Но только не в его огромный дом, – взмолилась Вэланси. – Я не смогу жить во дворце.
– Не сможешь опуститься до такого после целого замка? – усмехнулся Барни. – Не переживай, милая. В том доме я и сам не смогу жить. Там белая мраморная лестница с позолоченными перилами – смотрится, как мебельный магазин без этикеток. Но отец им всё равно гордится. Мы купим домик где-нибудь на окраине Монреаля… за городом… но достаточно близко, чтобы часто навещать отца. Думаю, сами его построим. Дом, который строишь сам, куда лучше, чем переходящий из рук в руки. Но лето мы будем проводить в Мистависе. А осень – в путешествиях. Я хочу, чтобы ты увидела Альгамбру… не знаю, что больше похоже на Лазоревый замок из твоих грез. И один сад в Италии, где я показал бы тебе, как над Римом восходит луна, поглядывая сквозь тёмные кипарисы.
– Что может быть милее луны, восходящей над Мистависом?
– Не милее. Другой вид очарования. Их очень много. Вэланси, до этого года ты жила среди некрасивых вещей. Ты не представляешь, каким прекрасным может быть мир. Мы заберёмся в горы, отправимся на поиски сокровищ на базарах Самарканда… найдём волшебство Востока и Запада… пробежимся рука в руке до самого края света. Я хочу открыть для тебя весь мир… увидеть его снова твоими глазами. Дорогая, у меня не получится перечислить всё, что мне хочется тебе показать… совершить вместе с тобой… поговорить с тобой. Это займёт целую жизнь. И стоит всё-таки договориться насчёт того портрета с Тирни.
– Пообещаешь мне кое-что? – серьёзно спросила Вэланси.
– Что угодно, – безрассудно отозвался Барни.
– Только одно. Ты никогда, ни при каких обстоятельствах и никаких размолвках не станешь укорять меня за то, что это я предложила тебе жениться на мне.
Глава 44
Фрагмент письма, написанного мисс Олив Стирлинг мистеру Сесилу Брюсу:
«Это просто отвратительно, что сумасшедшие выходки Досс привели к такому финалу. Начинает казаться, будто без толку вести себя как полагается.
Я уверена, что её рассудок был в беспорядке, когда она уходила из дома. Её слова о земляной куче это подтверждают. Конечно же, я не верю, что у неё когда-либо были проблемы с сердцем. Или, возможно, Снейт, Редферн или как там его по-настоящему зовут, закормил её фиолетовыми пилюлями и вылечил. Хорошая реклама для семейного бизнеса, не правда ли?
И выглядит он посредственно. Я сказала об этом Досс, но она ответила только: „Я не люблю смазливых мужчин“.
Что ж, он точно не смазливый. Хотя, должна признать, в нём всё-таки появилось что-то примечательное, с тех пор как он подстригся и надел приличную одежду. Сесил, я думаю, тебе стоит заняться тренировками. Не стоит слишком уж толстеть.
Ещё он заявляет, что он – Джон Фостер. Этому, полагаю, мы можем верить, а можем не верить.
Старый док Редферн дал им два миллиона в качестве свадебного подарка. Очевидно, фиолетовые пилюли зарабатывают им на хлеб. Они собираются провести осень в Италии, зиму в Египте и проехать на автомобиле через Нормандию во время цветения яблонь. Но не на этой кошмарной Лиззи. У Редферна чудесная новая машина.
Может, тоже сбежать и опозориться на всю голову? Как видно, это вознаграждается.
Дядя Бен – сущий кошмар. Как и дядя Джеймс. Сколько шумихи они развели вокруг Досс – просто тошно. И слушать, как тётушка Амелия говорит о „моём зяте, Бернарде Редферне“ и „моей дочери, миссис Редферн“. Мама с папой ничуть не лучше. И никто не замечает, что Вэланси просто смеётся над ними в кулачок».
Глава 45
Прощаясь с Лазоревым замком в прохладных сумерках сентябрьского вечера, Вэланси и Барни обернулись, когда дошли до сосен на другом берегу. Миставис тонул в сиреневом закатном свете, особенно нежном и неуловимом. Так и Сяк лениво каркали в старых соснах. Удача и Банджо мяукали в корзинках, стоящих в новой тёмно-зелёной машине Барни, на пути к кузине Джорджиане. Она согласилась позаботиться о них, пока Барни и Вэланси не вернутся. Тётушка Веллингтон, кузина Сара и тётя Альберта тоже хотели удостоиться чести принять их у себя, но Барни и Вэланси выбрали кузину Джорджиану. Вэланси плакала.
– Не плачь, Луна. Мы вернёмся следующим летом. А теперь пора в настоящее свадебное путешествие.
Вэланси улыбнулась сквозь слёзы. Она была так счастлива, что это счастье пугало. Но несмотря на предстоящие приключения – «К прекрасной навсегда Элладе // И к твоему величью, Рим!..» [47], несмотря на соблазн нестареющего Нила… обаяние Ривьеры… мечети, дворцы и минареты, – она точно знала, что никакое место или здание в мире не заменит ей очарования Лазоревого замка.
Сноски
1
Георг Четвёртый (1762–1830) – один из самых непопулярных английских монархов, предмет высмеивания во множестве сатир, в том числе пера Байрона. (Здесь и далее, за исключением специально оговорённых случаев, примечания переводчика.)
2
Банко – персонаж пьесы Уильяма Шекспира «Макбет». В одной из сцен призрак Банко появляется во время праздника, вселяя страх в убившего его Макбета.
3
Пресвитерианство – направление в протестантизме, сторонники которого признают кальвинисткую теологию и отвергают церковную иерархию. (Прим. ред.)
4
Старинная британская торговая марка, выпускающая изысканную посуду, которой пользовались при королевском дворе. (Прим. ред.)
5
В оригинале «Tin Lizzie» (жестяная Лиззи). В изначальном значении – модель Форда Ford Model T. В сленг термин «жестяная Лиззи» вошел как синоним старой машины или машины в аварийном состоянии.
6
Сэ́мюэл э́мю (Пепис) – английский чиновник морского ведомства, автор знаменитого дневника о повседневной жизни лондонцев периода Стюартовской Реставрации. Свои дневниковые записи он часто оканчивал фразой «и в постель», ставшей крылатой.
7
Евангелие от Матфея, 25:29.
8
Имеется