– Ах, – сказала ей красивая девочка, – мне так тебя жаль. У тебя нет поклонника.
Тогда Вэланси вызывающе ответила – и продолжила отвечать в течение следующих двадцати лет: «Не нужен мне никакой поклонник». Но сегодня она решила перестать говорить так раз и навсегда.
– Себе-то уж я врать не буду, – разъярённо думала она. – Шутки дядюшки Бенджамина задевают меня, потому что в них есть доля правды. Я хочу выйти замуж. Хочу собственный дом, собственного мужа, собственных милых пухлых малышей…
Вэланси вдруг остановилась, ошеломлённая собственной дерзостью. Она была уверена, что преподобный Сталлинг, как раз проходивший мимо, прочитал её мысли и совершенно их не одобрил. Вэланси боялась преподобного Сталлинга с того самого воскресенья, когда двадцать три года назад он впервые приехал в Сент-Олбанс. В тот день она опоздала в воскресную школу, поэтому робко вошла в церковь и села на семейную скамью. Больше там никого не было – никого, кроме нового пастора, преподобного Сталлинга. Преподобный Сталлинг, стоящий на хорах, поманил её к себе со словами: «Мальчик, подойди-ка сюда».
Вэланси огляделась. Вокруг не было никаких мальчиков – и вообще ни одной живой души, не считая её самой. Этот незнакомый человек в очках не мог иметь в виду её. Она же не мальчик.
– Мальчик, – повторил преподобный Сталлинг, на этот раз строже, неистово тряся указательным пальцем, – сейчас же подойди!
Вэланси встала и, как загипнотизированная, пошла по проходу. От испуга ей не пришло в голову поступить иначе. Случится что-то ужасное? Уже случилось? Она и правда превратилась в мальчика? Возле преподобного Сталлинга она остановилась. Он погрозил ей указательным пальцем – длинным и узловатым – и сказал:
– Мальчик, сними шляпу.
Вэланси сняла. Завязанные в крысиный хвостик волосы спадали ей на спину, но преподобный Сталлинг страдал дальнозоркостью и ничего не заметил.
– Возвращайся на своё место и никогда не забывай снимать шляпу в церкви. Запомни!
Вэланси вернулась к семейной скамье, машинально сжимая шляпу в руках. Вскоре пришла мать.
– Досс, – сказала миссис Стирлинг, – с чего это ты вдруг сняла шляпу? Быстро надень её обратно!
Вэланси быстро надела шляпу, холодея от ужаса при мысли о том, что преподобный Сталлинг тут же снова её позовет. Ей, конечно, придётся пойти, – Вэланси не приходило в голову ослушаться пастора, – а в церкви уже полно народу. О, что же делать, если этот ужасный, пронизывающий палец снова начнёт грозить ей перед всеми этими людьми? Всю службу она просидела сама не своя от ужаса, после чего болела ещё неделю. Никто не знал, почему – миссис Фредерик в очередной раз пожаловалась на хрупкость своего чада.
Преподобный Сталлинг вскоре узнал о своей ошибке и, смеясь, рассказал об этом Вэланси, которой было отнюдь не до смеха. Ей так и не удалось преодолеть страх перед преподобным Сталлингом. И вот теперь он поймал её на таких мыслях!
Вэланси взяла книгу Фостера «Волшебство полёта».
– Это его последняя – про птиц, – сообщила мисс Кларксон.
Вэланси подумывала пойти домой, а не к доктору Тренту. Решимость оставила её. Ей было страшно обидеть дядю Джеймса, страшно разозлить мать, страшно встретиться с сердито смотрящим из-под кустистых бровей доктором Трентом, который наверняка скажет ей, как и кузине Глэдис, что она всё выдумала удовольствия ради. Нет, не стоит идти. Лучше взамен купить упаковку фиолетовых пилюль Редферна. Фиолетовые пилюли Редферна считались в семействе Стирлингов панацеей. Разве не они вылечили вторую кузину Джеральдину, когда пять докторов только руками разводили? К эффективности этих пилюль Вэланси всегда относилась с изрядной долей скептицизма. Но может же в них быть что-то? И всегда проще выпить пилюлю, чем в одиночку идти к доктору Тренту. Она просто пару минут полистает журналы в читальном зале и пойдёт домой.
Вэланси взяла журнал и попыталась прочитать рассказ, но он её только злил. На каждой странице изображалась героиня, окружённая восторженными воздыхателями. А вот и она, Вэланси Стирлинг, не сумевшая получить ни одного! Вэланси с шумом захлопнула журнал и открыла «Волшебство полёта». Её взгляд упал на строчки, навсегда изменившие её жизнь.
«Страх – это первородный грех, – писал Джон Фостер. – Практически любое зло на планете берёт начало в чьём-то страхе. Это холодный, скользкий змей, кольцами обвивающийся вокруг вас. Жить в страхе – ужасно; это самое унизительное из всех чувств».
Вэланси захлопнула книгу и встала. Решено: она пойдёт к доктору Тренту.
Глава 6
В конце концов, испытание оказалось не таким уж и страшным. Доктор Трент оставался всё таким же хмурым и резким, зато не назвал её недуг вымышленным. Он выслушал все симптомы, задал несколько вопросов и провел короткий осмотр, после чего пристально посмотрел на неё. Вэланси его взгляд показался сочувствующим. На секунду у неё перехватило дыхание. Неужели всё серьезно? Нет, конечно, не может быть – ничего такого, – только в последнее время стало чуточку хуже.
Доктор Трент хотел было что-то сказать, но вдруг зазвонил телефон. Он поднял трубку. Вэланси увидела резкую перемену в его лице.
– Ло… да… да… что?.. Да… да… – короткая пауза. – Боже мой!
Доктор Трент резко положил трубку, выскочил из комнаты и побежал наверх, ни разу не взглянув на Вэланси. Было слышно, как он лихорадочно собирается и бросает кому-то несколько фраз – наверное, экономке. Потом он отрывистыми шагами спустился вниз с дорожной сумкой в руках, сорвал с вешалки шляпу и плащ, распахнул дверь и помчался в сторону станции.
Вэланси в одиночестве сидела в крошечной приёмной, чувствуя себя глупее, чем когда-либо прежде. Глупая и униженная. Так вот что вышло из её героической решимости последовать примеру Джона Фостера и отринуть страх. Она не только сплошное разочарование для родных, не только не состоялась как возлюбленная или подруга, но теперь и как пациент гроша ломаного не стоит. Доктор Трент забыл о ней в ту же секунду, как услышал волнующую новость по телефону. Она ничего не выиграла, проигнорировав дядю Джеймса и бросив вызов семейной традиции.
На мгновение она испугалась, что разрыдается. Это всё так… смехотворно. Но тут раздались шаги спускающейся экономки. Вэланси поднялась и подошла к двери приёмной.
– Доктор забыл про меня, – проговорила она, криво улыбаясь.
– Что ж, очень жаль, – сочувственно отозвалась миссис Паттерсон. – Но это неудивительно,