В рации наперебой звучали голоса: они ругались, кричали и грозили, но вертолет плавно летел вдоль реки, а вместе с ним по земле летела огромная тень человека на тросах.
Газон, беседки на пляже, одноэтажный ресторанчик на берегу, левее, еще левее, через протоку. В лазурной воде протоки Анеля потеряла левую калошу, но даже не заметила этого.
На лужайке крайнего дома Речной улицы резво бегала пара малышей, Анелиных правнуков лет пяти и восьми. Увидев вертолет, они остановили игру, глаза их расширялись по мере его приближения.
Когда огромные ступни коснулись газона, из дома вышли еще четверо – пара лет тридцати и пара «за пятьдесят», которым тоже недолго оставалось до Тихого Края. Седая дочь узнала Анелю. Им всем придется поговорить.
Пилот вертолета уже мысленно подбирал себе новую работу. И думал, почему же все так устроено? Да, человек в конце долгой жизни занимает собою все больше пространства, его становится много, но большое тело вмещает больше любви и огромные руки лучше подходят для широких объятий – семья ведь все больше.
На душе у пилота было и светло, и печально. Радовал вид детей, залезающих на большую ладонь старушки, и щемила тоска: хотелось влезть туда вместе с ними.
Завтра была жизнь
Только в электричке он четко осознал, что свободен. В пустом тамбуре стоял громкий гул. За оконными прутьями мелькали гаражи и яркие граффити. Летел почти невидимый осенний снег. Электричка бежала в город.
Фотоник поднял рукав куртки, черной, дутой, вроде бы нынче модной у сверстников, вскрыл на руке отделение с GPS-навигатором и выломал его, прытко сунул в разбитую потолочную лампу.
Милая старушка, выплывшая в тамбур как сдобное тесто, назвала Фотоника пчелкой, сказала:
– Ну-ка, пчелка, в сторонку. – И подтащила к двери клетчатую тележку на колесиках.
Наверное, расслышала тонкое жужжание системы, сообразил Фотоник, ведь на желто-черное насекомое он точно не был похож, немного на зайца – в плюшевой белой шапке-шарфе с заячьими ушами.
На вокзале помог спустить клетчатую тележку, с аппетитом глотнул ноябрьского стылого воздуха, тот вышел через клапан для пара.
От конечной Фотоник уехал на трамвае, затем пересел в автобус – старался уехать как можно дальше, запутать след. Его ладонь, прижимаясь к терминалу, обманывала аппарат, тот пикал и проводил оплату.
Встроенный в сознание внутренний голос каждый раз заводил нудное: «Безбилетный проезд в транспорте общего пользования влечет наложение…», потом икал и начинал спорить сам с собой: «Установлен запрет на принудительную высадку отказавшихся от оплаты проезда лиц, не достигших шестнадцатилетия». Фотоник замирал, давая голосу выговориться. Его сделали внешне шестнадцатилетним: если зайдут контролеры – выгонят.
Встающее солнце стреляло в глаза, Фотоник моргал, отворачивался, но еще долго вез солнечного зайчика на роговице.
Он вышел на конечной автобуса, оглянулся. Город просыпался. Люди сонно тянулись из подъездов к машинам, на остановки.
Коросты земли проступали на заснеженной коже двора.
Снег, намазанный на дорогу тонко, пятнами, не хрустел под ногами. «Такой снег – масло нищих, – говорил Фотонику профессор Молниев на прогулке. – Они мажут с плешами, растягивая на подольше».
Школьники помладше, постарше и примерно возраста Фотоника двигались в одном направлении: вглубь улицы. Фотоник прикрыл глаз, просмотрел мысленно карту местности и отыскал школу. Дошел в детской толпе, груженной рюкзаками, до массивного здания из рыжего кирпича.
В школе вновь приложил ладонь к турникету, тот пропустил.
Повторяя за всеми, Фотоник отдал в гардероб дутую куртку и шапку-зайца, остался в широких джинсах, свитшоте до бедер, как у всех, последовал за сверстниками в класс. Сел за последнюю парту третьего ряда, образцово, как научили. Фотонику казалось: нет более подходящего места, чтобы затеряться.
Класс наполняли школьники. Все бросали взгляд на Фотоника, но не особенный, не удивленный – как всегда. Кто-то поприветствовал его: «Дарова!» – кто-то добавил к приветствию: «Ты чё сёдня такой?» и «Башку помыл?»
Рядом села рыжая девчонка. На ней было черное худи, волосы ее запинались о ворот и капюшон, топорщились протуберанцами, путались. А на штанинах ее черных спортивок белели надписи, как на гаражах за окном электрички.
Она бросила «Привет!», приготовилась к уроку, затем посмотрела на пустую парту перед Фотоником:
– Опять перепутал дни недели?
Фотоник посмотрел на нее. Сверился с календарем, прикрыв глаз.
– Сегодня пятница, – сказал спокойно.
– И что, даже тетради никакой нет?
Девчонка вытащила из рюкзака общую тетрадь, открыла обложку с задней стороны, придвинула чистый разворот, вздохнула:
– Жень, ты со мной не рассчитаешься…
Фотоник поднял ладонь, готовый прижать ее к терминалу оплаты, который девчонка, видимо, собиралась достать вслед за тетрадью. Та шмыгнула носом, нахмурив круглое личико. Ее далеко посаженные голубые глаза блестели.
– Злата, это кто? – Подошел подросток в черном, тот самый Женя.
Рыжая девчонка в замешательстве посмотрела на него, на Фотоника: они были удивительно похожи.
Только Фотоник выглядел изящно. Кукольные губы бантиком. На макушке – крупные кудри, успевали от головы до кончиков сделать два витка. Светлые детские глаза смотрели жалобно, просяще. На левой щеке темнели пятна родинок.
Женя при той же внешности выглядел куклой, которую ребенок долго таскал за волосы. Кудри имел всклокоченные, блеклые глаза его смотрели остро, кукольный рот казался маленьким из-за плотно сжатых губ.
Фотоник без запинки отчеканил ответ на вопрос:
– Робот-андроид нового поколения…
Женя не дал ему закончить, поднял за грудки из-за парты, поволок в коридор. Злата побежала за ними, из женского сочувствия пытаясь отбить Фотоника.
В коридорах носились друг за другом дети, звенел смех, стучала далекая посуда столовой. За оконным стеклом над гаражными горами восходило золотое солнце.
Женя прижал двойника к стене и спросил:
– Чё это ты на меня такой похожий, а?
– Евгений Сыропейкин? Ваша фотография была на городском сайте?
– Ну моя.
– Значит, я сделан по вашему образцу. Вероятность нашей встречи составляет одну тысячную процента…
– Чё? – не врубался Женя.
– Он робот, понимаешь? – Злата влезла между парнями. – Копия твоя.
– Робот? Чем докажет?
Женя всмотрелся в лицо напротив как в отражение:
– Можешь кожу снять и показать роборуку как Терминатор?
Фотоник в страхе замотал головой:
– У меня нет скелета, только оптоволокно!
– И нафига ты здесь? Чё тебе надо?
– Хочу, как вы, – ответил кукольный Женя, – жить.
Затрещал звонок. Кулаки разжались, Фотоник опустился на ноги.
У двери класса появилась Мариванна, стала заманивать внутрь: «Заходим! Заходим!» Второму Сыропейкину она удивилась, спросила Женю, почему он никогда не говорил про брата, рассуждала вслух, как это директор не предупредила о новеньком в классе.
Женя выкинул тетрадь Фотоника на последнюю парту второго ряда, рядом с бритым наголо пацаном, сам сел на свое место со Златой. Казалось, где-то между ним и копией висит граница параллельных реальностей из мема.
Бритый пацан тоже принял Фотоника за Женькиного брата, стебался, что тот все это время держал братуху в подвале, за какие заслуги выпустил?
Женя весь урок бросал на Фотоника острые взгляды, Фотоник отвечал осторожными.
После урока Женя позвал двойника:
– Пошли, перетрем.
Следом увязались Злата и несколько пацанов.
Не забирая из гардероба куртки, вышли из школы. Женя повел в сторону, к линии гаражей. Протиснулись между ржавыми гаражными боками, встали кружком. Кто-то запарил, кто-то задымил, закурив. Женя и Злата достали по обычной сигарете.
Фотоник глянул с ужасом, забрал сигарету у Златы:
– Ты же будущая мать!
– Чё? – удивилась Злата.
Они с Женей переглянулись, а затем с толпой рассмеялись.
– А кроме того, – продолжил Фотоник, открывая ребятам важную истину, – это риск язвы желудка, неприятный запах изо рта, преждевременное старение…
Ребята заржали громче. Женя подкурил Злате новую сигарету, она чуть не выронила ее от смеха. Фотоник бросил ту, что отобрал, и брезгливо вытер руку о джинсы.
– Ты откуда такой? – спросил бритый наголо пацан.
Фотоник прикрыл глаз, зачитал с официального сайта:
– Центр «Осколково» – современный научно-технологический инновационный комплекс по разработке…
– А, ну ясно. Государственная байда. – Женя глянул на часы: перемена заканчивалась.
– Да, – гордо подтвердил Фотоник. – Создан