Женя выронил на пол тонкий металлический инструмент, заругался. Фотоник тут же зажал себе рот, чтобы не ответить на его мат, промычал замечание в ладонь.
Закрыл глаза, отвлекаясь. Что за инструмент упал? Ага, медицинский пинцет. Фотоник нашел в интернете, какой размер должны иметь губки пинцета, чтобы им можно было бы уверенно захватить любую из ножек «мультика» на материнке телефона и поднять ее. Прочитал материалы о рабочем месте мастера по ремонту: о коврике для деталей, микроскопе, паяльной станции… Нашел обучающие ролики, стал просматривать, прикрыв один глаз, вторым наблюдая за работающим Женей.
Несмотря на то что Женя почти все время держался серьезным и жестким, он то и дело над Фотоником насмешничал, а со Златой шутил, но уж точно – Фотоник понял это довольно быстро – он был человек вовсе не легкомысленный и совсем не весельчак. Все произнесенное им было как бы для подзвучивания тишины, для сглаживания невеселого. А внутри Женькиной природы скрытым стержнем, вокруг которого все навивалось, лежал характер.
Злата смешно смеялась Жениным шуткам. Фотоник думал, что хотел бы уметь также вызывать ее смех. Но сам он шутить не умел.
Предложил воспроизвести чужие выступления с шутками через динамики ноутбука, но на каждое Злата сказала:
– Это старое, я уже слышала.
Тогда Фотоник стал искать в интернете про юмор. Незаметно для Златы он и осваивал ремонт техники, и читал советы по написанию шуток. Экран его спинного ноутбука скоро начал тускнеть.
– Ой… – заметила Злата. – Тебя на зарядку надо?
Фотоник вытянул из ширинки провод с вилкой, подключился к розетке, встал возле обогревателя. Наклейки со лба щекотно отпали.
– Ты посмотри, какой у него! – поржал Женька.
Злата поддержала:
– Разъем для флешки у него тоже есть. Гермафродит!
Они некоторое время развивали тему, странно улыбаясь друг другу, будто подразумевали совсем не то, о чем говорили, не американку, объявившую о своих чувствах к Эйфелевой башне и вступившую с ней в брак, не веб-камеры и онлайн-услуги, не секс-игрушки, наделенные искусственным интеллектом, и не привлекательных роботов, которые с каждым годом становятся все больше похожими на людей.
– В «Осколково» выбрали очень клевую внешку, – заметила Злата, но посмотрела не на Фотоника.
Женя расцвел:
– Родакам спасибо.
Он занял освободившееся место на диване.
Фотоник отметил, как быстро остыли клавиши и начала мерзнуть спина. Смотрел, как похожие на его собственные руки гладили бедра по белым граффити, как полезли под черное худи, наблюдал, как почти что его нос зарылся в рыжие волосы, запинающиеся о черный воротник… Женька вроде показывал Фотонику его со стороны, демонстрировал пример, который нельзя было с него взять.
Они не стеснялись обогревателя, разобранных телефонов, ноутбука и колонок, но, кажется, стеснялись Фотоника: Женя косился, Злата робко бросала взгляды.
– Надо его поскорее куда-то сплавить, – прошипел Женя.
– Дай хоть проекты доделать, – шепнула Злата.
– Может, я буду работать? – предложил Фотоник отчаянно. И, когда Женька поднял на него взгляд, пояснил: – Буду делать твои заказы, пока ты в школе. У тебя появится свободное время. И деньги буду отдавать, они мне не нужны.
Добавил, что уже изучил в интернете про пайку разъемов, работу с платами, демонтаж и монтаж компонентов, и телефоны возьмет, и планшеты, и ноутбуки!
Женя предложил ему начать с того, что лежит в верхнем ящике, – а потом поговорят. Отцепился от Златы, вытащил и положил на стол три черных мобильника: «Здесь замена дисплея и аккума, здесь – динамика, тут неудачно “встала” прошивка».
– А у тебя рабочее место оформлено официально? – Фотоник, натянув провод зарядки, сел за стол. – Заявление, ИНН, госпошлина?
– Я тебя сейчас оформлю, – пригрозил Женька.
Фотоник замолк на полуслове, смиренно кивнул.
– А мои проекты сможешь доделать? – спросила его Злата.
Сам занести в документы найденные материалы Фотоник не мог.
– Тогда пойдем пообедаем и вернемся делать проекты, – сказала Злата Жене. Она пригласила его к себе на суп с вермишелью и пирожки с капустой.
Их не было больше двух часов.
Фотоник поспешил починить телефоны. Закрыв один глаз, пытался оценить поломку, лампа слепила, инструменты и мелкие детали падали из рук. Но ведь и у Женьки падали, так бывает. Фотонику было радостно от мысли, что он осваивает человеческую профессию, что у него появятся дело и причина не возвращаться в «Осколково», к скучному снобу Молниеву и его тестам, шанс не пойти на запчасти.
Женя, когда вернулся, оценил результаты работы, но сказал лишь:
– Ладно, ночью доделаешь.
Обогреватель душно натопил комнату.
Фотоник сел на диван и подставил ноутбук, Женя сел позади Златы. Сначала обнимал, отвлекал ее, что-то шепча в шею, отчего Злата смеялась и брыкалась, но не взаправду. Потом Женя вовсе посадил ее к себе на колени и разрешил работать только так.
Между ними продолжались нелепые разговоры.
«Познакомься, это сопля». – «Фу!» – «Кто тебя еще познакомит с соплей?» – «Давай никто?»
Время от времени руки Златы останавливались на клавиатуре или вовсе пропадали с нее. И позади спины Фотоника возникали странные тихие звуки – словно лопались мелкие пузыри, таяла мыльная пена, вроде как соединяли и разводили два мягких влажных предмета, поднимали и опускали мокрую ладонь на поверхность… Фотонику хотелось понять природу этих звуков, но сильнее было иное понимание: что оборачиваться нельзя. Позволил себе, только когда почувствовал, что оба встали из-за спины.
Злата пыталась дойти до двери, но Женя тянул ее за руку, останавливал, возвращал и прижимал.
Фотоник положил ладонь на ткань дивана, собирая тепло, которое ему не досталось.
Злата лизнула Жене нос, проделала это несколько раз. Женя закрывал лицо, тогда Злата пыталась просунуть язык меж его пальцев. Потом они вместе смеялись, слипшись лбами.
Фотоник не понимал: Женькина кожа – земля с коростами, белые и красные полосы, Женькины волосы – сухая трава, у него немодные вещи, от него несет сигаретами и чем-то неотвратимо грозящим, неуловимо тревожным. Фотоник был правильнее, мягче, чище и красивее Женьки, но Злата лизала Женю.
Потом они вышли, прикрыли дверь. За досками заклубился сигаретный белый дым.
– Курить – внукам вредить! – грозно сказал Фотоник в пустоту, сам себе приказал: – Замолчи! Хватит уже! Они все равно не слушают…
Мужской голос в голове уступил женскому, тот снова перешел с чиновничьего на родительский, Фотоник заспорил сам с собой:
– Я ему слово, он мне десять! Отстань, замолчи! Я лучше знаю, что им нужно! Пожалуйста… Закрой рот! Зачем это все? Вырастут – спасибо скажут!
Мужской. Женский. Мужской. Женский. Фотоник потряс головой, проглотил слова, словно подступившее жгучее. И показалось: отпустило.
Злата вернулась к работе с холодными, горько пахнущими руками.
Стоило ей посидеть перед экраном пару часов, внутри Фотоника снова заговорил педант, напомнил о том, что «при долгом использовании компьютера могут возникать жжение в глазах, дискомфорт и раздражение…». Фотоник меньше всего хотел, чтобы Злата прекращала работу, он возразил себе, ответил, возразил, долго пререкался, сам себя не узнавая, потом зажал рот руками.
Женя и Злата поаплодировали его борьбе с самим собой.
Спина Фотоника раскалилась. В голове зашумело, а затем стало темно.
Проснулся он в одиночестве. Сбросил с плеч свою накинутую куртку. Провод, который он оставил поверх пояса джинсов, тянулся в темноту, но явно к розетке: тело зудело от энергии.
Где-то за пределами комнаты глухо, по-вечернему лаяли собаки.
Нужно было закончить работу.
Хотелось так: сделать все ответственно и правильно, обмануть плохие чужие ожидания. А вышло так: работал невнимательно, не терпелось посмотреть на двор. Закончил с первым телефоном и прижался глазом к щели между досок.
В остров гнилой полыни забросили рваную шину. В сухом сугробе появилась коричневая пивная бутылка. Казалось, некоторые предметы по амнистии освободили из заточения, милосердно помиловали.
На стене закрасили прежнюю надпись, но вывели новую: «Пархай как бабочка жаль что ты лох». Фотоник поразмышлял, что дает соединение слова «пар» и западного приветствия «хай», не нашел ответа, на отсутствие запятых вздохнул.
В большинстве окон в этот вечер были задернуты шторы.
Два нелепых тигра, словно нарисованные