– И мне тоже, – попросил Эллис.
– Два дайкири, сию же минуту, – повторил Гаррет, в шутку делая вид, что принимает заказ. – А тебе, Роча?
Хит покачал головой, недовольно скривив губы.
– Ты чего? – шепнула я, когда Гаррет направился к бару. – Он просто ухаживает за нами как гостеприимный хозяин!
– Да брось ты, – ответил Хит в полный голос, – я прекрасно вижу, за кем он ухаживает.
Эллис слушал нашу перебранку с нескрываемым удовольствием.
– Ладно, пошли поедим! – дернула я Хита за руку.
Пока я набирала в тарелку побольше еды, чтобы хватило на двоих, Хит стоял поодаль, засунув руки в карманы. Лицо его со стороны могло показаться равнодушным, но я слишком хорошо знала Хита, чтобы не уловить отвращение в его взгляде.
Богатство семьи Лин мне и самой казалось непостижимым. Конечно, оно не могло не ужасать человека с такой судьбой, какая выпала Хиту. Огромный дом на троих, фуршет, на который потрачено больше, чем многие зарабатывают за год. А горы деликатесов! Их выбросят в мусорный контейнер, лишь только вечеринка закончится. И все же следовало соблюдать приличия. Ведь нас позвали в гости.
– Слушай, – я поставила тарелку и, взяв руками его лицо, повернула к себе, – ну не будь ты таким…
– Каким?
– Брюзгой. – Я поцеловала Хита, но он даже не разжал губ. – Ну же, улыбнись!
– Катарина, ты сама знаешь, что я не хотел сюда ехать.
– Значит, и не стоило, – сказала я, опуская руки. – Тебя ведь никто насильно не заставлял.
О чем именно идет речь – о сегодняшнем вечере или же вообще о нашей поездке в Лос-Анджелес – я и сама точно не знала. Так или иначе, недовольство Хита начинало действовать мне на нервы.
Пришел Гаррет, неся малинового цвета напиток в бокале с сахарным ободком.
– Безалкогольный дайкири – для вас, мадам! А тебе я все-таки взял минералку. – Он вынул из кармана бутылочку и протянул Хиту. – Ничего, что газированная?
На минуту мне показалось, что Хит сейчас швырнет бутылку об пол. Но он лишь ехидно осклабился, глядя на Гаррета таким взглядом, каким раньше смотрел только на моего брата.
– Ничего, – процедил он. – Очень мило с твоей стороны.
– Так, ну… э-э-э… – смущенно пробормотал Гаррет, – я, пожалуй, пойду. Если еще что-нибудь захотите, я к вашим услугам.
Как только он отошел, я впилась ногтями Хиту в запястье.
– Да ты в своем уме?!
– А ты? – ответил Хит. – Что с тобой? Тебя не узнать. Та, бывшая Катарина никогда бы не стала подлизываться к этим зажравшимся свиньям. Да она подняла бы их на смех.
– Свинья здесь сейчас лишь одна – это ты. Между прочим, Гаррет не виноват, что получил прекрасное воспитание, – сказала я и нарочно, в пику ему, прибавила: – Тебя же не обвиняют в том, что ты полный невежа.
Он сердито, с размаху, поставил бутылку на столик.
– Хит.
Скрипнув кроссовками по полу, он развернулся и пошел прочь.
– Хит! – закричала я.
Две женщины, стоявшие неподалеку – кажется, актрисы из какого-то сериала, который вечером крутили по телевизору, – обернулись, и я, покраснев, уставилась в свой бокал.
– Куда это он? – спросил вертевшийся неподалеку Эллис.
Я не знала, куда направился Хит, но решила, что убиваться не буду: да пусть хоть пешком идет назад в Грейндж.
– Он… ему стало плохо.
– С кем не бывает! – Эллис подставил мне локоть. – Пошли потусуемся?
Я взяла его под руку, и мы целый час кружили среди гостей. Эллис ловко встревал в разговоры, не робел перед знаменитостями. В общем, держался в толпе без тени страха – прямо как я на льду. Вцепившись в бокал, чтобы не пролить содержимое и не испортить Шейле ее белоснежный интерьер, я смотрела во все глаза и училась.
Хозяйку особняка я увидела только к вечеру. Они вместе с Беллой стояли на террасе, и их фигуры светились в ореоле закатных лучей. В своем длинном белом платье с драпированным вырезом Шейла напоминала древнегреческую богиню. На ее дочери было голубое, с белой вышивкой, платье, скроенное по косой, как и мое, – однако на ней оно сидело свободнее. Белла с матерью были удивительно похожи. Не только чертами лица, но и осанкой, жестами, хорошо отработанной улыбкой.
Я потянула своего спутника на террасу: в компании Эллиса завязать разговор было бы легче. Но мать с дочерью развлекали беседой какую-то пожилую даму в ярко-рыжих кудряшках, показавшуюся мне знакомой.
– Кто это? – Я никак не могла вспомнить, где ее видела.
– Джейн Каррер, – подсказал Эллис.
– Неужели судья? Но…
Именно по милости этой женщины нам с Хитом не досталась медаль на чемпионате США. Госпожа Каррер собственной персоной стояла и мило беседовала с Линами, как со старыми приятелями.
– Брось, – отмахнулся Эллис. – Надеюсь, ты не настолько наивна, чтобы верить в справедливых и беспристрастных судей.
Он указал еще на нескольких гостей.
– Видишь вон ту дамочку? Тоже судья. Как и ее кавалер, кстати. А вон тот мужик – большая шишка в Ассоциации фигурного катания. Стоит Шейле захотеть, и его назначат главным в новом сезоне.
– Откуда ты все это знаешь?
– Я ничего не пропускаю мимо ушей. – Эллис широким жестом поднял бокал. – Хочешь победить на ледовой арене – сперва победи в закулисье.
Тогда я ему не поверила. В юности я была твердо убеждена, что талантом и усердием можно добиться всего на свете. Вот же дурочка!
* * *
После заката на улице стало прохладно, и гости перебрались с террасы в дом. Дверь закрыли, и зал тут же наполнился какофонией голосов и музыки, эхом отдававшейся от сводчатого потолка.
Хита нигде не было видно. Голова у меня побаливала от шума, приторного коктейля и не сходящей с лица улыбки. Я оставила Эллиса в компании французского фигуриста Люсьена – они увлеченно делились рассказами о ночной жизни Парижа – и выскользнула во двор.
Вечер, прохладный по меркам жителей Калифорнии, казался мне теплым и ласковым. Было тихо – лишь где-то вдали раздавались залпы фейерверков. Сняв туфли и ступив на траву босиком, я неожиданно затосковала. Не по дому и уж, конечно, не по своему брату – а по свежему ветерку, шелковистой траве под ногами, звуку плещущихся вдали волн… Наслаждаясь минутой покоя, я закрыла глаза.
А открыв их, увидела Беллу Лин. Она сидела у бассейна, взобравшись на высокий каменный бордюр. Распущенные волосы падали ниже плеч – впервые на моей памяти она появилась без тщательной прически. Замерев, я раздумывала, не ускользнуть ли обратно в дом незамеченной. Но Белла вдруг подняла голову и посмотрела на меня