Я шагнула к ней. Она сидела без туфель, свесив ноги и сверкая педикюром в ярко-голубом свете подводных ламп.
– Почему ты одна?
– А тебе-то что за печаль? – спросила она равнодушно.
Вот и поговорили! Я к ней по-доброму, а она? Нет, так не пойдет. Если не дать ей отпор сейчас же, Белла одержит надо мной верх. Лучше сразу выяснить отношения.
– Послушай, Белла! – Я решительно сложила руки на груди. – Ты, вижу, меня невзлюбила. После того, как я столкнулась с тобой на катке. Заметь – не нарочно! И теперь ты не хочешь меня видеть. Ни здесь, ни в академии.
Белла молча смотрела на меня, и на лице ее застыло такое же непроницаемое выражение, с каким Шейла тренировала учеников.
– Но я не уйду, даже и не надейся! Так что придется нам с тобой ладить. Или хотя бы…
– Ошибаешься, – перебила она.
– В чем именно?
– Я вовсе не хочу, чтобы ты уходила.
– Да неужели? – усмехнулась я.
– Правда. – Белла подняла подбородок. – Мама пригласила тебя в академию по моей просьбе.
* * *
Гаррет Лин. Мир фигурного катания очень тесен. Особенно на элитном уровне.
Эллис Дин. Одна большая семья. Все друг друга знают, каждый в курсе твоих дел.
Гаррет Лин. Тем, кто находится за пределами этого мира, нас никогда не понять. Мы все друг другу товарищи по команде. А если нет, то соперники.
Эллис Дин. Знаете, как в народе говорят? «Держи друзей близко, а врагов еще ближе».
Франческа Гаскелл. Бывает ли дружба между соперницами? Конечно.
В кадре фотография Катарины с Беллой. Девушки в обнимку позируют за кулисами арены. Обе накрашены и в одинаковых куртках с эмблемой «Лин айс».
Эллис Дин. Вот Белла и старалась держать своего врага поближе. Как ее мать научила.
Франческа Гаскелл. Дружить с соперницей не всегда легко, но возможно.
Инес Эктон. Только давайте не будем низводить их соперничество до уровня кухонной склоки. Между Катариной и Беллой шла борьба за золотую медаль.
Гаррет Лин. Лучшей подруги, чем Катарина Шоу, у моей сестры не было.
На экране все та же фотография. Камера наезжает, показывая крупным планом руку Катарины. На снимке девушка крепко сжимает рукав подруги, будто бы впившись в него ногтями. Экран темнеет, за кадром играет зловещая музыка.
Гаррет Лин. И если бы только не… впрочем, об этом позже.
Глава 17
– Так, значит, это ты ее попросила? – удивилась я. – Но почему?
– А ты хорошо катаешься.
Белла произнесла эти слова без всякого намека на лесть, словно бы констатируя очевидное. Трава зеленая, вода мокрая, а я хорошо катаюсь.
– До меня тебе, правда, еще далеко, – продолжала она. – Но догнать вполне можешь.
– М-м-м… ну, спасибо.
– Пожалуйста! – Она спрыгнула с бордюра и подошла к бассейну.
– Выходит, тебе нужна… соперница?
Белла кивнула.
– Ты меня подталкивать будешь, а я – тебя. Обеим выгода!
– Как у твоей мамы с Вероникой Волковой?
– Ну, вроде того. Только бритву в ботинки прошу не подкладывать.
– Так неужели это правда?
– Подожди, я тебе еще не то расскажу…
В 1988 году, накануне зимней Олимпиады, когда развернулась шумиха вокруг соперничества фигуристок Лин и Волковой, в газетах писали о попытках злостного вредительства и любовных интригах. Но я до сих пор считала эти слухи плодом больной фантазии, пошлыми выдумками журналистов, которых хлебом не корми, дай только столкнуть лбами каких-нибудь влиятельных особ женского пола.
По завершении карьеры Вероника Волкова стала тренировать молодых танцоров на льду. Она готовила фигуристов исключительно для сборной России. Брать учеников из других стран, как делают многие ведущие тренеры, она не соглашалась ни за какие деньги. Восходящей звездой среди учеников Волковой считалась ее племянница Елена, катавшаяся в паре с Никитой Золотовым, старшим сыном Михаила Золотова, бывшего партнера Вероники. Все с нетерпением ждали встречи Елены с Беллой на международной арене, предвкушая захватывающую «битву новых цариц», которая вернет танцам на льду популярность среди телезрителей.
Вполне вероятно, что перед решающей схваткой Белле захотелось помериться силами с менее грозной соперницей. Впрочем, меня эта скромная роль нисколько не смущала: я не могла забыть слова Беллы о том, что однажды смогу догнать ее.
Конечно, догнать – это только полдела. Перегнать – и саму Беллу, и ее конкурентку – вот к чему я стремилась. Но не все сразу.
Мы уселись на краю бассейна.
– Итак, – произнесла Белла, сложив руки на колене. – Скажи мне, какая у тебя цель.
– В смысле?
– Чего ты хочешь достичь? Ради чего борешься?
– Ну…
Ответ на этот вопрос я прекрасно знала, но не решалась произнести его вслух. А ведь совсем недавно я и мечтать не могла о том, чтобы тренироваться у самой Шейлы Лин. А теперь вот сижу у нее на террасе…
– Хочу выступить на Олимпиаде, – призналась я. – В Солт-Лейк-Сити, наверное, уже не получится. Но хотя бы в Турине в две тысячи шестом.
– И все?
Для Беллы и Гаррета участие в Олимпийских играх было не конечной целью, а только началом.
– Нет, не все. Я хочу стать чемпионкой страны… и мира. Я хочу завоевать золотую олимпийскую медаль.
Белла ухмыльнулась. Ну, решила я, сейчас она меня на смех поднимет. Наверное, и разговор этот завела с целью узнать мои сумасбродные планы. Поставить меня на место, как я того и заслуживаю. Но она вдруг сказала:
– Ну разумеется! А иначе бы ты сюда не приехала.
Таких слов мне еще не говорили никогда в жизни. Отец старался меня во всем поддержать, но даже он считал коньки детской забавой, которую я в конце концов оставлю. Ну а брат… Тот принимал мои устремления за личную обиду: «Наглая сучка… Думаешь, ты лучше меня?.. Да куда тебе, дура несчастная…»
– Белла, а какая цель у тебя?
– Та же самая, – ответила она. – Но одной золотой медали мне мало.
– Мамин рекорд повторить хочешь?
– Повторить и побить! Я хочу, чтобы ее имя было в сносках на моей странице в книге рекордов.
Интересно, а что бы сказала Белла, если бы кто-нибудь назвал ее «наглой сучкой»? Наверное, улыбнулась бы и заявила: «Вот и держись от меня подальше!»
Что ж, соперницы так соперницы!
– Давай поплаваем, – предложила я.
– Шутишь?
Я смотрела на нее в упор, бросая вызов.
– Холодно ведь, – отпиралась Белла.
– Брось! У меня на родине в такую теплынь купальники