— Разделяй, чтобы властвовать? — спросил я его
— Лучше и не скажешь, — одобрительно посмотрел на меня отец. — Они разделили нас, а ведь раньше такого не было. Мы брали жен из их народа, мы хорошо торговали. А то, что угоняли друг у друга коров, так это дело человеческое. Так было и так будет. А вот теперь все изменилось, сын. Эта война станет последней для одного из наших племен. Я это чую.
— Зачем тогда вы отдаете им своих детей? — спросил я. — Разве вы проиграли войну? Почему позволяете нам молиться чужим богам?
— Торговля, демоны ее побери, — поморщился Дукариос. — Вся торговля с Автократорией увязана на это уже полсотни лет. Без заложников ни один караван не пошел бы через наши земли, и мы не получили бы пошлин. Нам не продали бы хороших шлемов, посуды и стекла. Тогда весь товар на север пошел бы через Арвернию, наши враги усилились бы и смели нас. У нас есть выбор, Бренн, между плохим и очень плохим. Мы просто выбрали меньшее зло.
— Я поеду с тобой, — решительно сказал я.
— Не поедешь, — покачал он головой. — Ты нужен мне там. Иди на медицинский. Денег я тебе дам. А точнее, дам вексель. Получишь по нему у менял-пизанцев. Тебе нужен Спури из рода Витинов. Среди этрусков много жулья, но с этой семьей наш род ведет дела уже двести лет. Он относительно честен.
— Ты хочешь, чтобы я тоже стал друидом? — удивился я. — Но я не буду двадцать лет зубрить дурацкие гимны. Прости за дерзость, отец.
— Я что-нибудь придумаю, — задорно подмигнул он мне. — У меня и без тебя хватает певцов. И вот еще что! Я подобрал тебе достойную невесту…
— Нет! — вырвалось у меня. — Ни за что!
— Дослушай до конца, — поморщился отец. — Кто учил тебя манерам в этом гимнасии! Не смей перебивать старших. Ты любишь Эпону из Герговии. Возьми ее за себя, но сделай это так, чтобы небу жарко стало. Чтобы вся Массилия вздрогнула. Ты молод, и у тебя должно хватить дури для этого. Я слишком стар, чтобы давать советы в таких делах. Но я дозволяю тебе этот брак.
— Ты хочешь унизить ее отца! — догадался я. — И ради этого даже готов выплатить отступное за разрыв помолвки. Однако!
— Сенорикс — главный поджигатель войны, — согласно кивнул Дукариос, — и ее уже не остановить. Так воткни ему факел в зад, а потом поезжай в Сиракузы. Тут тебе все равно оставаться нельзя, зарежут. Ты еще успеешь повоевать, я тебя уверяю. Это все затянется надолго.
— Скажи, отец, — спросил я. — А как так получилось, что наш народ загнал воинов ванакса за Севенны. Ведь их легионы непобедимы!
— Кто тебе это сказал? — захохотал Дукариос. — Ментор? Больше его слушай!
— Но как? — растерялся я и добавил с придыханием. — Ведь это же легионы…
— Легионы непобедимы в чистом поле, — пояснил отец. — Но кто в здравом уме полезет на них в лоб? Это верная смерть. Наши всадники разоряли поля, сжигали деревни и били обозы с зерном. У ванакса есть отличная тяжелая конница, но ее не так много. Она не может гоняться за нашими отрядами, которые в случае опасности уходят в лес. В общем, это длилось лет двадцать, а потом талассийцы посчитали деньги и ушли.
— Как это? — раскрыл я рот.
— А вот так, — совершенно серьезно посмотрел на меня отец. — У них тогда второй период Хаоса наступил, и они поняли, что земли Загорья для них глубоко убыточны. Они сцепились с Восточной Автократорией, а вести две войны сразу оказалось им не под силу. Так что нам сильно повезло. У них внутри не так все просто, поверь. На окраинах всегда неспокойно, воины требуют положенные наделы, а двор ванакса пожирает огромные средства. Поэтому они оставили те земли и ушли. Талассийцы — больше торгаши, чем воины. Они не станут воевать из-за чести. Книга с доходами и расходами — вот их настоящее сердце. Это главное, Бренн, что ты должен о них знать.
— Вот как… — задумался я.
— Пойду я, — Дукариос встал. — У меня еще несколько встреч. Помни! Ты женишься быстро и ярко. Денег не жалей. Сенорикс должен быть уничтожен. Это сейчас главное.
1 В главе описаны реальные прически галлов, согласно данным римских авторов. Поднятые дыбом волосы использовались как элемент устрашения. Галлы редко пользовались доспехами. У них считалось почетным воевать совершенно голым. Так они показывали свое презрение к врагу.
2 У галлов в доримское время было развитое денежное обращение и собственная монетная чеканка. Золотодобычу вели и арверны, и эдуи, и особенно лемовики, имя которых носит город Лимож и провинция Лимузен, где они, собственно, и жили. Приличные запасы золота и хорошие пахотные земли стоили галлам независимости.
Глава 6
Выпускные экзамены закончились, и через три дня нам предстоит покинуть гимнасий. А пока, чтобы мы не дурковали, оба выпускных кельтских класса, и мужской, и женский, снова повели в театр. Там дают «Рамзеса и Лаодику». Жутко тягучая пьеса, наполненная заламыванием рук и пафосными диалогами, отдающими приторной сладостью. Девчонки на ней рыдают, а парни играют в карты, пытаясь укрыться от острого глаза господина ментора. Впрочем, ему сегодня на нас плевать, и он смотрит на это вопиющее безобразие сквозь пальцы. Ведь у него тоже праздник. Еще пара дней, и он больше никогда не увидит наши постылые рожи.
Эту пьесу я смотрел уже раз пять. Вот-вот Лаодика грудью прикроет своего мужа от ножа убийц. Ее ранят, и Рамзес будет два акта рыдать в стихах у ее постели. А потом она выживет, а он в награду сделает ее сына наследником престола. Муть, в общем, но с учебником истории совпадает слово в слово.
— Парни, я пошел, — сказал я. — Смотрите на сцену.
— Ты чего это затеял? — спросил Акко,