— Сладкое для нас с его священством подайте в беседку, — приказала Эрано. — Мы продолжим обед там.
— Жарко, сестрица, — негромко возразил Деметрий, который с аппетитом уплетал нежнейшее тушеное мясо со специями, не забывая прихлебывать из массивного кубка.
— Тогда в библиотеку подайте, — не стала спорить Эрано, и слуга молча поклонился.
Беседа шла о вещах совершенно незначимых: о погоде, о видах на урожай и о свадьбах отпрысков гербовых семейств. Эпона все это пропускала мимо ушей, сразу же отсеивая бесполезную шелуху. В голове ее билась отчаянная мысль. Страх в ней боролся с долгом перед мужем, как она сама его понимала. И, наконец, она решилась.
— Простите, госпожа, — сказал Эпона, едва ковырнув вилкой исходящее ароматами мясо. — Позвольте уйти. Мне бы прилечь. Я что-то неважно себя чувствую.
— Конечно, моя дорогая. Я так тебя понимаю, — с неприкрытой заботой в голосе ответила Эрано, качнув драгоценной диадемой в прическе. Она, словно извиняясь, повернула голову к Деметрию. — Девочке вот-вот рожать. Отпустим ее.
Впрочем, жрецу на нее плевать. Он даже вида не сделал, что ему это интересно. Просто продолжил есть. А Эпона встала, коротко поклонилась и пошла в сторону своих покоев. Она свернула за угол и остановилась, успокаивая суматошно бьющее сердце.
— Мне ведь голову оторвут, если узнают. Ну и пусть! Он ведь сюда не случайно приехал. Это все из-за мужа моего, и из-за его поездки. Ох, что-то у меня сердце не на месте.
И она повернула в сторону библиотеки, которая лишь отчасти являлась таковой. Немалая комната построена так же, как и все остальные парадные покои. Ее по периметру окружает ряд колонн, уж слишком она велика. До того длинны здесь пролеты, что требуются дополнительные подпорки для второго этажа. Тут стены до самого потолка занимают стеллажи с книгами, а в центре стоят мягкие диваны, набитые конским волосом, и столики для закусок. Тут иногда играли в карты, когда помпезные пространства айтусы надоедали гостям.
Эпоне разрешалось заходить сюда. Чтение — это единственное, что позволило ей пока не сойти здесь с ума. Она читала запоем. Читала все подряд, начиная со слезливых романов об очередной великой любви и заканчивая сводами законов Вечной Автократории. Эпона была на редкость усидчива и аккуратна, и память имела замечательную. Как бы иначе она удостоилась личной похвалы господина ректора. В чтении она топила свое одиночество и страх перед будущим. Эпона зашла за дальнюю от входа колонну, не глядя, взяла с полки какую-то книгу, прижалась спиной к холодному мрамору и замерла.
— Великая Мать, помоги мне! — взмолилась девушка. — Хоть бы это не продлилось долго! Я ведь не выдержу. Что-то сегодня живот тянет сильнее обычного.
Ждать пришлось не слишком долго. Минут через пятнадцать слуги накрыли столик, глухо стуча тарелочками и чашками, а еще минут через пять в комнату вошли Эрано и Деметрий, негромко переговариваясь на ходу.
— Что ты хотел обсудить? — спросила Эрано, под которой едва слышно скрипнуло кресло. Звякнула ложечка, зацепившая тарелку.
— Твоя идея оказалась никуда не годной, сестрица, — сказал Деметрий.
— Почему это? — лениво осведомилась Эрано. — По-моему, пока все идет как надо.
— Пока идет, — подчеркнул Деметрий. — Пока!
— Что не так? — с раздражением спросила хозяйка. — Я чего-то не вижу?
— Он слишком непредсказуем, сестра, — ответил Деметрий. — Нашел гробницу, которую мы стережем столько лет. Нет, я не спорю, ее пришла пора открыть людям. Но почему он ее нашел? Это меня скорее пугает, чем радует.
— Так мы знали, где она? — изумилась Эрано.
— Храм всегда это знал, — недовольно заворчал Деметрий. — Туда не ходили, ибо незачем. Это слишком мощное оружие, да еще и одноразовое к тому же.
— Так мы не станем ее открывать? — в голосе Эрано послушалось явное разочарование. — А я надеялась…
— Да будем, будем, — успокоил ее жрец. — Первый слуга богини посчитал это своевременным. Пусть наш мальчик получит свою славу.
— Тогда что не так? — удивленно спросила Эрано.
— Да все не так, — взорвался Деметрий. — Мы не успеваем за ним. Понимаешь? Мы едва справляемся, разворачивая его придумки себе на пользу. Но что будет, если мы где-то ошибемся? Этим летом его тупоумный брат зальет Кельтику кровью, и для нас это просто благословение небес. Я стал бы третьим жрецом, если бы сам придумал это. Но это придумал не я! Не я, а он! Понятно тебе?
— Понятно, — промямлила Эрано.
— Да ничего тебе непонятно, — снова заорал Деметрий. — Потому что мы так и не узнали, как он свалил оленя с такого расстояния. Это невозможно! Понимаешь ты это! Не-воз-мож-но!
— Мы ведь используем его умения в своих целях? — усмехнулась Эрано. — Раз уж он такой отменный стрелок. Я уже всему свету растрезвонила про этот случай. Весь город знает, что он без промаха стреляет на полтысячи шагов. Грех нам таким подарком судьбы не воспользоваться.
— Мы это используем, — устало ответил Деметрий. — Обязательно используем. Мы ведь и рассчитывать не могли на такую удачу. Но заметь, это опять придумал не я. И не ты, посвященная в жрицы третьей ступени. Ты ведь тоже служишь Богине, сестрица, не забывай об этом. И не забывай, кто привел в твою спальню самого ванакса.
— Чего ты нервничаешь? — удивленно спросила Эрано. — Ведь всегда есть план Б. Так меня учили.
— Все так, — согласился жрец. — Со времен великой Кассандры у нас всегда есть и план Б, и план В, и даже план Ю, если понадобится. Но мы не можем их постоянно переписывать, пытаясь угнаться за одним юным, но чрезмерно прытким варваром. Это даже как-то… унизительно, что ли.
— Ты переоцениваешь его, — удивилась Эрано. — Он не так умен, я бы это заметила.
— Не слишком умен, ты права, — легко согласился Деметрий. — И это совсем неплохо. Но он совершенно непредсказуем, а значит, не подходит для службы. Я не уверен в нем. Он все время пытается играть какую-то свою игру. И даже если его поступки когда-то на руку нам, это совершенно недопустимо. Пес должен сидеть у ноги хозяина, лаять по команде и кусать того, на кого покажут. А он, скотина белобрысая, решил охотничьими хейропирами