— Ну, значит, решено, — ответила Эрано. — Пусть делает дело, и на этом все. У тебя есть на примете другой человек, который соберет на себя всю грязь и ненависть черни?
— Есть, конечно, — ответил Деметрий. — Он тоже неплох, хотя и куда хуже, чем этот. В этого уже много сил вложено, а тот обычный дикарь. Но он хотя бы не станет умничать. Он просто будет исполнять приказы не рассуждая. А потом, когда истерзанной черни нужно будет бросить кость, мы его казним и тем восстановим справедливость.
— И он не потомственный друид, — недовольно произнесла Эрано.
— Это мы переживем как-нибудь, — послышался голос Деметрия. — Просто старые боги продержатся на одно поколение дольше. Его святость посчитал это приемлемым разменом. В Кельтику твой гость не едет. Мы не можем оставить его в живых после того, как он сделает то, что сделает.
Эпона стояла за колонной, едва сдерживая стон. От нахлынувшего ужаса ее живот словно обручем сжало, а ноги налились свинцовой тяжестью. Ей захотелось лечь и согнуть колени, но нельзя. Она держалась из всех сил, даже когда по ногам потекло что-то теплое, и под ней растеклась небольшая лужица.
— Неужто воды отошли? — прошептала перепуганная насмерть Эпона. — Да как невовремя-то. Великая мать! Спаси и помоги! Дай дотерпеть. Если увидят, конец мне. Они ведь и дитя малое не пожалеют. Помилуй, Владычица. Позволь мне сегодня жить! Молю!
— А с его женой что будем делать? — спросила Эрано, и Эпона облилась потом, услышав ответ. На нее повеяло ледяным холодом от его равнодушия.
— Доримаху отдам. Он нам нужен. Его крючкотворы нашли неплохую лазейку. Доримах приведет свидетелей, которые покажут, что он взял ее в постель после соглашения с отцом. Тогда ее брак расторгнут через суд как незаконный, а саму девку признают собственностью нашего купчишки. Старый мерзавец уже пообещал, что будет запрягать ее вместо лошади в свою коляску, а потом посадит на цепь у ворот дома. Бедняга очень зол. Ему нужно восстановить репутацию.
Дальше разговор пошел о всякой ерунде, в которой Эпона не улавливала ни малейшего для себя смысла. Про наследника Архелая-младшего, который харкает кровью и из-за этого пьет как лошадь. Про сына ванассы Хлои, который третий год прячется в дальней усадьбе, избегая выходов в свет. Про эвпатриссу Меланто, которую муж поймал с гладиатором в собственной спальне, и про эвпатрида Анаксагора, которого с гладиатором застукала жена. Все это Эпона слышала множество раз, бывая на приемах. Она пропустила это мимо ушей, как пропустила обсуждение иных придворных сплетен и общих знакомых. Эпона по-прежнему стояла, прижавшись спиной к колонне. Она, скосив глаза, смотрела на часы, где минутная стрелка неумолимо отсчитывала время. У нее пока что идут первые схватки. Это еще можно вытерпеть. Но вот когда начнутся потуги, а ее дитя двинется в первый в своей жизни путь, она не выдержит и заорет во весь голос. Вот это веселье будет. У нее еще есть часов пять-шесть. Может, и больше, а может, и чуть меньше. Тут уж как повезет. Медицина — наука неточная. Если они тут засядут надолго, ей конец.
Впрочем, сегодня боги оказались благосклонны к ней. Вскоре раздался скрип отодвигаемого кресла, стук захлопнувшейся двери и удаляющиеся голоса людей, которых она ненавидит всей душой. Эпона посмотрела на часы еще раз и прошептала.
— Стою десять минут ровно. Потом иду к себе с книгой под мышкой. Если кого-то встречу, заходила в библиотеку. Если не встречу, прячу книгу подальше. Потом на место положу. Как все сделаю, кликну Литу. Пусть повитуху зовет. Великая мать! Росмерта богиня! Феано Иберийская! Илифия из Афин! Богиня Таурт из Уасета египетского! Всех вас молю, бессмертные, рожениц защитницы, помогите мне и ребенку моему. Не позвольте кровью истечь или помереть в горячке в этом проклятом доме. Дайте легких родов. Я вам всем жертвы богатые принесу.
Она вышла за дверь, аккуратно закрыла за собой тяжелую створку и пошла по коридору, то и дело останавливаясь и щупая живот, который в очередной раз стал как камень. Книгу, зажатую под мышкой, хотелось бросить на пол, но нет, без книги никак нельзя. На выходе из библиотеки ее встретила служанка госпожи, а в соседнем коридоре навстречу попалась портниха с отрезом на новое платье. Тут недалеко, совсем недалеко. Дворец, хоть и велик, но не настолько же. Через пару минут Эпона зашла к себе и со стоном повалилась на кровать. Книга! Надо спрятать книгу! Она засунула ее под подушку и потянула за шнур, висевший над головой. Где-то далеко зазвенел колокольчик, и уже через минуту Лита забежала в комнату с немым вопросом на лице.
— За повитухой пошлите, — сказала Эпона. — Рожаю я.
— Бегу, госпожа! — Лита округлила глаза и опрометью выскочила из ее покоев. — Уже бегу! Отец сейчас привезет ее.
* * *
Госпожа Эрано шла по коридору в гостевые покои. Служанка сказала, что женщина из арвернов родила дочь. Что же, она, как и положено доброй хозяйке и эвпатриссе навестит ее и скажет несколько ласковых слов. Иное было бы неприлично. Эрано вошла в комнату и увидела, как бледная, с искусанными губами гостья кормит грудью краснощекого малыша.
До чего же красива, — сердце Эрано вдруг царапнула зависть. — Она молода, хороша собой и любима. Не то что я. Когда в моей постели был мужчина? Да я ведь и забыла уже, что это такое. Архелай, проклятый кобель, пресытился зрелыми женщинами. Ему подавай или совсем юных девчонок, или и не менее юных мальчиков. Сволочь! Извращенец проклятый! А завести любовника нельзя. Если донесут, и ей конец, и сыну. Цари не прощают измен даже тех своих женщин, что были с ними только раз. Те обязаны смиренно ждать и надеяться, пока из ослепительных красавиц не превратятся в дряхлых старух. Сука белоголовая! Ненавижу!
— Как ты себя чувствуешь, дорогуша? — пропела эвпатрисса, с