Теперь о тебе. Если ты думаешь, что я закопал сундук с золотом и приложу карту, то ты ошибаешься. Это так не работает. Впрочем, кое-что я для тебя сделаю. Ты найдешь здесь золотую цепь с гербом. Если ты из талассийской знати, да еще и мой потомок, то это прямой путь к верховной жреческой власти. На трон лезть не стоит, это верная смерть, но влиять на процессы, прикрываясь именем богов, ты точно сможешь. А вот если ты чужестранец, я не смогу дать тебе совет. Я просто не знаю, как этим лучше распорядиться. Ведь я не могу предположить, что сейчас творится за стеной гробницы. Может, у вас там уже наступил коммунизм, и никаких эвпатридов нет и в помине. А может, снова все рухнуло, а вокруг бегают дикари с дубинами, и тебе придется поменять эту цепь на кусок хлеба, нож или на любимую женщину, попавшую в рабство. Тогда сам разбирайся, тут я тебе не помощник. В любом случае у тебя точно есть какая-то великая цель. Найди ее и воплоти в жизнь. Именно для этого ты сюда и попал. С наилучшими пожеланиями, Андрей'.
— Спасибо, братан, — разочарованно протянул я. — Сундук с золотом был бы очень кстати. Теперь я понял, чего они тут жадные такие. Все в тебя. Эпона!
— Бренн! Смотри, что я нашла.
Она протянула мне золотую цепь с массивной бляхой в виде бычьей головы. Она была украшена профилем человека в короне и надписью: «Мое благословение да пребудет с ним. Его уста изрекают священную истину». Надпись читалась легко, потому что литературный язык сложился в незапамятные времена, да и большую часть книг написали еще в период Первого сияния.
— Ни хрена себе! — присвистнул я, взвесив подарок на руке. — Вот бы в скупку отнести!
— Бренн! — жена потянула меня в сторону, где чернел еще один коридор. — Это выход. Там, в самом конце кувалда лежит.
— Что будем с этим делать? — я показал ей цепь. — Это власть первосвященника, Эпона. Огромная власть.
— Тебе ее не вынести, — грустно покачала головой моя жена, которая прочитала надпись и все сразу же поняла. — Никто не даст приблудному кельту, заложнику из дикого племени что-то сделать. Это верная смерть для нас, Бренн. Ты наденешь эту цепь на шею, и она сломает тебя пополам.
— Вот и я тоже так думаю, — тоскливо ответил я. — Куда ни кинь, конец неизбежен. Поулыбаются нам с тобой месяц-другой, покивают, по плечу похлопают, а потом или запрут в золотой клетке, или накормят бледной поганкой.
— Второе, — хмуро сказала Эпона. — Не станут они на золотую клетку тратиться. Отравят, а всем скажут, что ты улетел на небо, к богам. Может, даже храм какой-нибудь в твою честь построят. Но нам с тобой от этого легче не станет.
— Тогда пошли на выход, — вздохнул я. — Очень надеюсь, что ванасса Хлоя решит поговорить со мной до того, как я выйду из Лабиринта с этой штуковиной на шее.
Надо сказать, выбраться оттуда большого труда не составило. Всего несколько ударов, и толстая алебастровая плита сначала пошла трещинами, а потом разлетелась на куски. И оказался я прямо в центральном зале царского некрополя, аккурат за троном ванакса Ила Андреевича Полиоркета. Уж очень у него саркофаг приметный. Я товарища, сидящего на колу, хорошо запомнил.
— Госпожа!
Невысокая полненькая женщина лет пятидесяти спускалась по лестнице, видимо, привлеченная тем шумом, что я устроил. Совершенно незапоминающееся лицо, ласковая, понимающая улыбка и тяжелое ожерелье на шее. Она похожа на мою учительницу русского языка, тихую, бесцветную женщину, которая всегда сидит в уголке, первой сдает на дни рождения и безропотно берет под классное руководство самых отбитых сорванцов. Перед ней шествовал парень с фонарем, в котором я узнал того самого щекастого Гектора, чье появление так удивило Клеона. Так вот ты какой, второй наследник Вечной Автократории. Тоже прибежал на запах добычи.
Взгляд у этой ласково улыбающейся тетушки оказался точно таким же, как у Деметрия. Два буравчика, которые просверлили меня насквозь. Она одним взмахом ресниц ванасса взвесила меня, измерила рост и даже прочитала мысли. Если она учительница, то сейчас я сдаю самый важный в своей жизни экзамен. И если я его не сдам, мне не поможет ни защита храма, ни этот амулет, ни даже магистр Йода со световым мечом. Это мне стало ясно, как божий день.
— Ага, — с удовлетворением произнесла Хлоя. — Все-таки ты успел первым. Это неплохо. Клеон жив?
— Клеон жив, а вот Деметрий — не очень, — признался я. — В ловушку попал.
— Туда ему и дорога, — равнодушно ответила ванасса. — Редкостный был мерзавец. Хотя жаль, конечно. Его с нетерпением ждут мои палачи. Итак, мальчик, ты хотел меня видеть.
— Вашего сына хотят убить, госпожа, — сказал я.
— Это все? — подняла она бровь, прямо как мать Клеона. Их, наверное, с детства учат этому трюку. — Я надеялась, ты расскажешь мне то, чего я не знаю. Ты думаешь, зачем я прячу единственного сына и распускаю о нем жуткие слухи? Когда эта дура Эрано начала рассказывать всем подряд, какой ты замечательный стрелок, я сразу же поняла, что дело движется к развязке. Бедняжке Гектору пришлось переехать в подвал. Он такой бледный там стал.
— Да… э-э-э… — растерялся я. Как-то быстро она у меня козыри из рук выбила.
— Мне нужно вот это! — она показала на амулет, который я повесил на шею. — Тебе он не по размеру, паренек.
— А что я получу взамен? — набрался я наглости.
— Жизнь, — не меняясь в лице, ответила она. — Я клянусь Великой Матерью и всеми ее воплощениями: Феано, Исидой, Геей, Иштар и прочими. Я дарую