— Я помню, — кивнула Дория. — Сейчас я отправлю вашему кораблю то, что знаю. Думаю, это поможет ей найти нужную точку. Мне страшно, — сказала она едва слышно. — Мне очень, очень страшно, а ещё — это боль. Ни с чем несравнимая боль, которую я даже вообразить себе не могла. Мне казалось, что я, и подобные мне, вообще не могут испытывать боли, но я ошибалась. Оно… или она… я не знаю, но оно причиняет мне дикую боль, и я слабею. Всё рушится. Вообще всё. И центр, и то, чем я была, и наш волшебный цветок с живыми лепестками. Так не должно быть. Понимаете? Так не должно быть…
— Мы понимаем, — так же тихо ответил Ит. — Дория, мы попытаемся. Мы сделаем всё, что в наших силах.
Женщины перед ними больше не было, она исчезла. Была — и пропала, словно выключили изображение. Только что она стояла в метре от них, на камне, и ветер с океана трепал её зеленый шарф, и в одно мгновение камень оказался пуст, словно никого на нём не было.
— Ну и дела, — Элин покачала головой. — Ребята, что-то мне совершенно расхотелось возвращаться в ресторан.
— Пойдемте на корабль, — предложил Скрипач. — Вылет завтра вечером, но, думаю, можно стартовать и раньше, как только покончим с делами.
— Ничего себе тётенька! — с возмущением говорила Бао. — Заявилась, надавала распоряжений, и фьють! Испарилась! Ну и богиня…
Авис уже вышла из атмосферы, и сейчас уходила от Тингла всё дальше и дальше — к местному межпространственному порталу.
— Не ёрничай, — попросил Скрипач. — Бао, правда, хватит. Ты хотя бы можешь себе представить степень её отчаяния, если она вообще рискнула на такое пойти?
— И степень отчаяния, и боль, которую они испытывают, — добавил Ит. — Нет, ребята, мы даже не представляли себе, какого уровня эта катастрофа. Всё ещё хуже, чем нам казалось.
— Почему ты так решил? — спросила Элин.
— Да потому что всё, что мы видели до этого — цветочки, — объяснил Ит. — В буквальном смысле — цветочки. Те же порождения Тлена, измененные люди, Таисси со щупальцами, профессор, и все прочие. Это то, что находится на поверхности, то, что видно. А на деле всё страшнее и хуже. Во-первых, Тлен действительно убивает демиургов, и делает он это не быстро и милосердно, отнюдь. Во-вторых, Дория говорила о глубине воздействия, и, как мне показалось, она не только дно океана имела в виду, а нечто гораздо более серьёзное. Она сказала, дословно — в моей глубине. Демиург не воспринимает себя как человека, а планету, как планету, поэтому Дория говорила о живом цветке. И вцепилась она в нас, как в спасательный круг, потому что погибать она не хочет. Ей страшно, она сама об этом сказала. Даже сумела воплотиться, чтобы поговорить.
— С вами, потому что зивы, и местные, и не местные, знают, кто вы такие, — покивала Элин. — Поэтому и решила. Что ж, придется, видимо, искать Торию. Раз мы обещали.
— Я сейчас вас обрадую, — сказала Авис.
— Только что-то голос у тебя не очень мажорный, — заметил Скрипач.
— Я вычислила место локации мира, который просила найти Дория, — Авис помедлила. — Полгода проходов через вторичные сети, затем — три года в гибернации.
— Три года⁈ — у Скрипача глаза полезли на лоб. — С какой радости?
— Белая зона, — ответила Элин. — Причем закрытая область Белой зоны, там нет Контроля и транспортных сетей. Никаких. И никогда не было. Мне нужно будет сделать анализ фрагмента спонтанной Сети, когда мы подойдем ближе, но даже сейчас уже понятно, что участок более чем сложный.
— Офигенно, — Скрипач покачал головой. — Спасибо, Ит.
— А я-то тут при чём? — удивился Ит.
— А кто ей раздавал обещания?
— Я сказал, что мы попытаемся. Или нет, ты вообще-то первый это сказал.
— Нет, это ты сказал, что мы сделаем то, что в наших силах, — Скрипач закрыл лицо руками. — А это в наших силах, дорогой братец. Это действительно в наших силах, вот только восстанавливаться после трёх лет гибернейта придётся больше года. Чёрти где. Причём обратный путь, я полагаю, будет тоже в гибернейте. Да, Авис? Другой дороги нет?
— Да, другой дороги нет, — подтвердила Авис. — Но, наверное, вы можете отказаться от этого плана?
— Нет, не можем, мы обещали, — обреченно произнес Скрипач. — Поели рыбы на Тингле, блин. Так, всё. Собираем лапы в кучу, и начинаем действовать. Элин, сделай ужин, Бао, умойся, и помоги ей, Ит, иди дописывать свою мутотень, и встречаемся в кают-компании через… сколько тебе надо времени, чтобы дописать? — спросил он Ита.
— С час, наверное, — ответил Ит. — Там чуть-чуть осталось.
— Значит, через час, — распорядился Скрипач. — А теперь за дело.
«Динозавр брёл через болото медленно, с трудом переставляя ноги-колонны. Сознание его мутилось, он то впадал в забытье, то просыпался — и будил его голод, который становился всё сильнее и сильнее. Динозавр набивал свою пасть болотной жижей, подолгу жевал, но почему-то он почти не мог глотать, и жижа лилась потоком из пасти обратно в болото. 'Наверное, я слишком сильно замахнулся хвостом, — думал Динозавр, — и вообще, точно ли я убил поганого Дейна? А вдруг я промахнулся, и он всё ещё бегает где-то неподалеку, и говорит обо мне всякие гадости? Надо спросить Усатика, потому что я, возможно, помню что-то неправильно. Или лучше бы мне уснуть, и спросить вермиса. Почему мне так плохо? Я же победил! Я его победил, и мне после этого должно было стать хорошо, но стало почему-то… наоборот…»
Он шел, спотыкаясь, оскальзываясь на грязи, шёл медленно, но горы, к которым он сейчас направлялся, всё становились всё ближе и ближе, хотя сам Динозавр этого не замечал. Через некоторое время Динозавру стал мерещиться Дейн, то тут, то там. Вот он выскакивает из-за кустов, вот перепархивает с кочки на кочку, вот подлетает к нему, и машет крылом в сторону странного светового пятна, о котором так и не успел рассказать. Несколько раз Динозавр пытался схватить Дейна своей пастью, но зубы его лишь бессильно щёлкали в воздухе. Дейн ускользал, чтобы снова появиться через некоторое время — в кустах, на болотных кочках, на маленьких островках посреди озёр, затянутых ряской.
— Он здесь, здесь! — кричал со спины Динозавра Усатик. — Дейн вернулся, Дейн здесь! Убейте его, о Великий Динозавр, избавьте нас от этой напасти!
— Он тут! — вторили ему лягушки и пиявы. — Он снова говорит о нас всякие мерзости! Убейте его, о Великий Динозавр, спасите нас от его вранья!
— Он вернулся! — кричала Нефила, раскачиваясь на паутинке. — Он врёт обо мне и моих стрекозах! Защитите меня, о Великий Динозавр, я ведь верна вам и предана!
— Помогите нам, Великий Динозавр! — кричали голоса хором, сливаясь в один. — Спасите! Избавьте! Защитите!..
— Где он⁈ — заорал Динозавр, поднимая хвост. — Направьте меня, я не вижу его!
— Прямо, прямо! — запричитали голоса. — Бейте! Бейте! Бейте!!!
Динозавр что есть мочи замахнулся хвостом, крутанулся, нанося удар, и…
…и его тело стало распадаться на части.
Хвост полетел куда-то в сторону, ноги разъехались, и выскочили из чудовищных размеров суставов, спина надломилась посредине, а следом за нею и шея, живот лопнул. Голова, всё ещё связанная с телом посредством надломленной шеи, упала в болото, подняв тучу грязных брызг, и Динозавр лишился чувств.
Но он не умер. Пока — он не умер. Огромное сердце продолжало перекачивать кровь в остатках его тела, поэтому голова его ещё жила — конечно, жить ей оставалось всего ничего, но и этого было довольно. Постепенно Динозавр пришёл в себя, но лучше бы не приходил. Потому что…
Рядом с головой Динозавра на болотную кочку опустилась тень, но тут же Динозавр понял, что это не тень, а вроде бы как Дейн, но только не совсем Дейн. Это существо имело большие, красивые крылья, окрашенные в белый и коричневый цвета, и большие глаза, ярко-янтарные, обрамленные тёмной каймой из маленьких пёрышек. У Дейна такого украшения не было. И хохолка из перьев на голове у него не был тоже.