Себастьян бросил ковёр на заднее сиденье, помог старику погрузиться вместе с клеткой и прыгнул за руль. Ключи, о чудо, торчали в замке зажигания. Видимо, во дворце Шейха не привыкли к угонщикам.
Мотор взревел. Кабриолет рванул с места, выбрасывая из-под колёс фонтаны гравия. — Ворота! — крикнул Александр Сергеевич.
Это были массивные кованые створки, два метра высотой, наглухо закрытые на тяжелый засов. Таранить их на легкой машине было безумием — от удара кабриолет просто превратился бы в гармошку, но он не убрал ногу с педали газа. Он знал, кто сидит рядом.
Александр Сергеевич резко подался вперед, перекрывая ветер. Его правая рука взметнулась, и воздух вокруг пальцев задрожал, сгущаясь в тугой комок энергии.
— Посторонитесь! — рявкнул он.
С его ладони сорвался ослепительно-белый импульс. Он ударил в стык ворот за долю секунды до того, как туда врезался бы бампер. Грохот был такой, словно взорвалась граната. Тяжелый засов просто испарился. Искореженные створки ворот с жалобным скрежетом распахнулись наружу, отброшенные чудовищной силой, и кабриолет пулей пролетел в открывшийся проем, лишь обдав бока машины облаком металлической пыли.
— Ха! — Александр Сергеевич обернулся назад, стряхивая с рукава невидимую пылинку. — А вот и друзья!
Себастьян глянул в зеркало. Два чёрных джипа выкатились из ворот дворца и набирали скорость. В окнах мелькали дула настоящих автоматов. Шейх, видимо, решил не церемониться.
Первая очередь прошла над головой.
— Держитесь, Ваше Сиятельство!
Себастьян крутанул руль. Кабриолет нырнул в узкий переулок, сбивая корзины с фруктами и распугивая кур. Позади завизжали тормоза, джипы были слишком широкими для этого прохода.
— Отлично! — Александр Сергеевич приподнялся на сиденье, разворачиваясь назад. — А теперь моя очередь!
В его руке вспыхнул огненный шар.
— Ваше Сиятельство, мы в жилом квартале!
— Я аккуратно!
Шар полетел в стену дома и взорвался, обрушивая на дорогу лавину глиняных горшков с какого-то балкона. Джип, пытавшийся объехать переулок, влетел прямо в завал.
— Минус один! — старик торжествующе вскинул кулак. — О, смотри, какой минарет! Четырнадцатый век, если не ошибаюсь! Изумительная мозаика!
— Ваше Сиятельство, стреляйте во второй джип!
— Не учи отца! То есть деда! То есть… а, неважно!
Ещё один огненный шар. Мимо. Зато красиво — разлетевшаяся витрина ювелирной лавки осыпалась дождём осколков.
Себастьян вывернул на главную улицу, лавируя между повозками и пешеходами. Кабриолет нёсся как ракета, рёв мотора заглушал крики прохожих. В зеркале маячил второй джип — упорный, не отстаёт.
Пуля разбила боковое зеркало.
— Они меня злят, — сообщил Александр Сергеевич.
— КРЯ-КРЯ! — Птица орала уже охрипшим голосом.
— Павлин, не дрейфь!
— Аэродром через два квартала! — крикнул Себастьян, узнавая ориентиры.
— Отлично! Дай мне минуту!
Старик встал на сиденье в полный рост, его седые волосы развивались, полы гавайской рубашки хлопали на ветру, и начали формировать что-то большое — очень большое. Воздух вокруг его рук заискрился синими молниями.
— Ваше Сиятельство, что вы делаете⁈
— Импровизирую!
Молния ударила в асфальт перед джипом. Дорога вздыбилась, машина подпрыгнула, перевернулась и врезалась в фонтан на площади.
— Художественная гимнастика! — прокомментировал Александр Сергеевич, плюхаясь обратно на сиденье. — Девять баллов, приземление подкачало.
Впереди показался аэродром. Забор, шлагбаум, взлётная полоса и их самолёт, уже с работающими двигателями. Благо, хоть об этом Себастьян позаботился на всякий случай, заранее дав команду на подготовку к вылету.
— Рампа опущена! — Себастьян оценил расстояние. — Держитесь!
— За что⁈
— За всё!
Кабриолет снёс шлагбаум, промчался мимо диспетчерской вышки и влетел на взлётную полосу. Самолёт уже катился, набирая скорость для взлёта.
Себастьян выжал из мотора последние лошадиные силы.
— Не успеем! — крикнул Александр Сергеевич.
— Успеем!
Кабриолет взлетел с края рампы как с трамплина, пролетел три метра по воздуху и с грохотом приземлился в грузовом отсеке. Рампа захлопнулась за ними. Самолёт оторвался от земли.
Тишина.
Только гул двигателей и…
— КРЯ-КРЯ!
…хриплое карканье павлина.
Себастьян разжал пальцы на руле и позволил себе выдохнуть.
— Ваше Сиятельство. Мы в воздухе.
Александр Сергеевич сидел на заднем сиденье с клеткой на коленях и мечтательной улыбкой на лице.
— Эх, Себастьян. Давно я так не развлекался.
Грузовой отсек постепенно наполнялся тишиной.
Рёв двигателей перешёл в ровный гул, вибрация стабилизировалась, и Себастьян наконец позволил себе откинуться на спинку водительского сиденья. Кабриолет стоял посреди отсека, слегка покосившись — одно колесо спустило при посадке. Вокруг валялись обломки ящиков, которые они снесли при взлёте.
Павлин наконец замолчал. Птица сидела в клетке, нахохлившись, и смотрела на мир с выражением глубочайшего оскорбления.
— Ну? — Александр Сергеевич выбрался из машины, потягиваясь. — Я же говорил — весело! И птичка у нас!
Он погладил клетку, и павлин попытался клюнуть его в палец.
— Характер! — старик восхищённо цокнул языком. — Калеву точно понравится. Будет ходить по саду, красоту наводить.
Себастьян вышел из кабриолета и направился к аварийному шкафчику у стены. Там, среди аптечек и огнетушителей, стоял термос с чаем — он всегда брал его в поездки. Привычка, выработанная десятилетиями службы.
Руки едва заметно дрожали, когда он наливал чай в походную чашку. Едва заметно — но дрожали.
— Ваше Сиятельство, — произнёс он ровным голосом, протягивая чашку старику. — Позвольте подвести итоги.
— Валяй.
— Мы украли реликвию невероятной стоимостьи.
— Технически — выиграли. Я же победил в нардах. Морально.
— Мы украли павлина.
— Освободили.
— Мы украли коллекционный автомобиль правителя суверенного государства.
— Одолжили. На неопределённый срок.
— Мы разрушили ворота дворца, ювелирную лавку, фонтан на центральной площади и, предположительно, несколько тележек с фруктами.
— Это был вклад в местную экономику. Теперь им есть что ремонтировать.
Александр Сергеевич отхлебнул чаю и пожал плечами.
— В моё время это называлось «хороший вторник».
Себастьян помолчал, глядя в иллюминатор. Под крылом самолёта проплывали огни Зархада — города, в который им, вероятно, больше никогда не стоило возвращаться.
— Но… — он позволил себе едва заметную улыбку, — должен признать, это было эффективно.
— Вот! — старик просиял. — Я знал, что тебе понравится!
— И леденец был лимонный. Мой любимый.
— Видишь? Даже жертва не прошла даром.
Себастьян достал из внутреннего кармана Солнечный Янтарь. Камень лежал на ладони, мерцая тёплым золотистым светом — словно кусочек застывшего солнца. Последний ингредиент для ритуала Очищения. То, ради чего они