— Ты как раз вовремя. — Данил приглашающе кивает на островок. Будто прочитав мои мысли, он облачился в футболку, за что я ему премного благодарна. — Завтрак готов.
Снова смутившись его щедрым гостеприимством, я присаживаюсь и с удивлением оглядываю стол. Две чашки кофе, две тарелки с румяными тостами, сверху которых лежат красная рыба, авокадо и яйца-пашот, посыпанные тёртым сыром. Отдельно порезана ветчина и открыта банка оливок.
— Ничего себе… — Я растерянно смотрю на Данила. — Ты что, закончил кулинарные курсы? Это же настоящий пятизвёздочный завтрак.
— Готовлю под настроение. — Его взгляд прочерчивает линию вдоль моей щеки и спускается к шее. — Сегодня оно у меня есть.
Порозовев, я придвигаю к себе чашку с кофе. Всё это так непривычно. Будто сцена из романтичной мелодрамы. Пока героиня спит, герой для неё готовит. Помню, Костя высмеивал подобные клише, говоря, что торчать у плиты, чтобы сделать кому-то завтрак, могут разве что педики. Но Данил точно не гей. После сегодняшней ночи я в этом не сомневаюсь.
— Вкусный кофе, — с благодарной улыбкой замечаю я. — Ты тоже варишь в турке?
— Если тороплюсь — завариваю дрип-пакеты, — поясняет Данил, пристально наблюдая за мной из-за чашки. — Но сегодня я никуда не спешу, поэтому достал турку.
— И бутерброд тоже очень вкусный, — признаюсь я минутой позже. — За что ты не берёшься — у тебя выходит отлично.
— В свете недавних событий я особенно польщён. — Данил ослепительно улыбается. — А ведь это были только пальцы.
Поперхнувшись воздухом, я прикладываю ладони к стремительно краснеющим щекам. Казалось, что после грубой прямоты Кости меня сложно будет чем-то пронять, но нет. Данилу с лёгкостью удалось вогнать меня в краску.
— Ты покраснела.
— Быть смелой в темноте после половины бутылки вина гораздо проще, чем утром с кофе и при свете.
— Жалеешь?
После небольшой заминки я качаю головой.
— Нет. Разве что немного стыдно. Что я сама на тебя напала… И что тебе пришлось идти в ванную.
— Для любого здорового мужика — это обычная рутина, — шутит Данил и тут же становится серьёзным. — Мне всё понравилось.
Я закусываю губу, чтобы спрятать улыбку. Поверить не могу, что мы, будучи совсем мало знакомы, спокойно обсуждаем петтинг и онанизм.
— Ты давно встал?
— Примерно за час до тебя. В холодильнике не нашлось авокадо, так что я успел дойти до магазина.
— Странно, что я ничего не слышала… — растерянно роняю я, пребывая в странном неверии от происходящего. Данил не только приготовил завтрак, но и не поленился сходить в магазин. — Я обычно чутко сплю.
— Ну, я старался не шуметь.
И это мне тоже странно. Если Костя вставал первым, не было шанса не проснуться вслед за ним. Он сразу начинал хлопать дверьми, включать воду и все домашние приборы разом, начиная от чайника и заканчивая телевизором.
— Ты ведь помнишь, что мы в кино сегодня идём? — Данил протыкает оливку зубочисткой, проделывает то же самое с ломтиком сыра и лихим движением отправляет всё это в рот.
Я с усмешкой качаю головой. Он безусловно позёр, но уж очень обаятельный. То, что в его исполнении выглядит круто, у других смотрелось бы смешно и нелепо.
— Помню, — киваю я, стараясь не выдавать свою радость этому факту. — Подскажи, пожалуйста, где я могу взять зубочистку?
Заметив, что Данил собирается встать, я трясу головой в протесте.
— Нет-нет, ешь спокойно. Я сама.
— Нижний средний ящик, там, где штопор, — инструктирует он.
Я подхожу к кухонному гарнитуру, открываю ящик и, оглядев его содержимое, фокусируюсь на распечатанной цветной коробке.
— Нашла?
Я не отвечаю и не шевелюсь. Кровь гневно стучит в ушах вместе с вопросом «почему?». Какого чёрта Данилу понадобилось врать, что у него не было презервативов, когда их здесь целая упаковка?! Если не хотелось меня трахать — так и нужно было сказать!
28
— Нашла, — цежу я, ощущая, как стремительно утрачиваю контроль над эмоциями. Данил мне, по сути, никто, чтобы так легко на него обижаться, но ничего не могу с собой сделать. Мне обидно до крика, до слёз…
Если я его не привлекаю, для чего нужно было позволять этому продолжаться?
И я, конечно, полная дура. Вообразила себя неотразимой гейшей, перед чьими чарами ни один мужчина не устоит.
Данил не только трахать меня не хотел, но даже удовлетворять себя предпочёл в одиночестве. А может, в ванной он не мастурбировал, а просто тщательно мыл руки после того, как трогал меня?! Конечно, куда грязной дочери алкоголиков с купленным дипломом до успешного и здорового во всех смыслах сына психотерапевта! И уж конечно я не иду ни в какое сравнение с блистательной Катей Симак. Спорю, её он мог трахать без всякой защиты!
Резко повернувшись, я трясу в воздухе коробкой.
— Просто скажи: зачем?
Тяжело вздохнув, Данил трёт лицо.
— А ты сама не догадываешься?
Гнев, собравшийся в печени, молниеносно раздаётся в объёме и взмывает к вискам. Ну разумеется, я была права! Я просто недостаточно хороша, чтобы меня трахнуть! Недостаточно умная, успешная и целеустремлённая, и, возможно, недостаточно чистая после Кости, которого он считает мудаком!
Я швыряю коробку на пол и разъярённо топаю ногой. Лицо Данила стремительно расплывается, превращаясь в мутное дрожащее пятно.
— Догадываюсь, конечно! Только не понимаю, для чего ты в таком случае за мной таскаешься?! Чтобы ставить мне диагнозы?!
Всхлипнув, я отворачиваюсь, чтобы спрятать собственное унижение. Слёзы вовсю льются по щекам, и их никак не остановить. Мне больно из-за того, что Данил меня обманул, и одновременно стыдно за такую бурную реакцию. За то, что устроила истерику, тогда как могла просто показать ему пачку и молча уйти.
— Диана, хватит! — Данил обнимает меня со спины и крепко прижимает к себе. — Перестань… Ты явно не о том догадалась.
— Снова врешь! — взвизгиваю я, отчаянно задергавшись. — Не надо относиться ко мне как к вшивой дворняге!
— Тс-с-с… Никто так к тебе не относится, слышишь? Ни я, ни кто-то ещё. — Кольцо его рук становится теснее, а голос, напротив, стихает. — Ты мне нравишься такая как есть. Без всяких «но». Когда в первый раз увидел тебя в зале — глаз не мог оторвать. И так происходит каждый раз.
Я замираю и, тяжело дыша, смотрю перед собой. Данилу всякий раз удаётся найти те самые слова, чтобы меня обезоружить.
Это ведь не просто слова успокоения, и он говорит правду? Я хочу, чтобы это было правдой.
— Презервативы здесь уже год без дела валяются, — продолжает Данил. — Могу сказать, что забыл про них, но не хочу врать. Ночью ты пришла, как будто хотела что-то доказать. И себе, и мне. И бывшему, наверное. А это не лучший настрой на первый секс.
— Костя в прошлом, — сиплю я. — Он ни при чём.
— ТЫ говорила о нём половину прогулки. Прошлое не так выглядит.
Я хмурюсь, сфокусировавшись на выдвинутом ящике кухонного гарнитура. Неужели я много о нём говорила? Совсем этого не помню.
— Извини.
— Всё нормально. — Данил разворачивает меня к себе и осторожно выпускает из рук. — Это же мой выбор: проводить время с той, кто ещё не до конца освободился. Мама наверняка бы диагностировала у меня синдром спасателя, но ничего не могу с собой поделать. Когда ты пришла на моё выступление во второй раз, я просто не смог тебя отпустить.
— Что ты такого во мне нашёл? — Я пытаюсь улыбнуться, но выходит слабо. — Я даже близко не дотягиваю до Кати.
— Ты видишь себя иначе, чем я. Не надо сравнивать себя с другими. У каждого своё время цветения. Просто знай, что ты мне нравишься именно такой. Я не стал объяснять всё это ночью, чтобы не вдаваться в очередную демагогию. Итак часто бываю душным.
Тихо рассмеявшись, я опускаюсь на стул. Последствия истерики бесследно исчезли, и теперь я даже готова продолжить завтрак.
— Извини меня, пожалуйста, за крик. Я столько себе придумала, когда увидела презервативы. Подумала, что ты мной побрезговал.