Представляю, как целую её вот так перед Дексером, который ни за что не признается, что пускает по ней слюни всю нашу чертову жизнь. Понятия не имею почему, если не считать того, что у него были какие-то терки с Ру еще в детстве.
Представляю, как целую её перед Кинаном — и это еще приятнее. Те несколько раз, что я заглядывал в церковь, он носился с Ру как с самым драгоценным цветком в своем приходе. И не надо мне сказок про то, что у пасторов нет любимчиков. Я видел, как он ведет себя рядом с ней, как разговаривает, как улыбается ей, словно она сама Дева Мария, мать её.
Пусть мои старшие братишки помучаются, потому что Ру Адэр целую я.
Но гадкий голос в глубине сознания рычит: «Кем ты себя возомнил, ублюдок, раз целуешь Ру Адэр?» Я обрываю поцелуй и смотрю на её разрумянившиеся щеки. Она будет целоваться со мной, пока никого нет рядом, но, если я приглашу её на свидание, готов спорить — она рассмеется мне в лицо.
— Знаешь, тебе всё равно придется заплатить, — говорю я.
— Что?
Я поднимаю зажатый между пальцами догоревший и остывший косяк. Там остался едва ли дюйм, в основном скрученная картонка.
— Если только ты не думала, что поцелуй — это оплата. С другими парнями в школе это, может, и прокатывает, но не со мной.
Это самое жестокое, что я смог придумать, и это срабатывает. Лицо Ру искажается от гнева и обиды, она с силой отталкивает меня.
— Ты называешь меня шлюхой, Блэйз Леджер? Я не целую парней, чтобы что-то от них получить. Я вообще никогда не целовала… — она резко замолкает, её лицо вспыхивает пунцовым.
— Никогда не целовала — кого? Никого? Лгунья. — она поцеловала меня, а потом напрочь об этом забыла. Кто знает, кого еще она «забывает». Ру качает головой:
— Игры не считаются, идиот.
Моя ярость вспыхивает с новой силой. С тех пор у меня было полно девчонок, и, хотя я не помню вкуса ни одной из них, я помню Ру Адэр — и я бы всё отдал, чтобы, черт возьми, забыть.
Ру заводит машину, и мы в полном молчании едем обратно к школе. Через пятнадцать минут она тормозит на стоянке рядом со своим белым хэтчбеком.
— Надеюсь, тебе понравились твои пять минут «прогулки по дну» со мной, принцесса. Обязательно расскажи подружкам, какая ты дикая и безбашенная.
Глаза Ру блестят от боли, она качает головой:
— Спасибо за еще более паршивый финал этого жалкого дня.
Она выходит и хлопает дверью. Глядя, как она садится в свою машину и уезжает, я чувствую первые ростки раскаяния. Там, в лесу, я готов был поклясться, что она издевается надо мной тем, что помнит наш поцелуй в средней школе. Теперь же, когда голова прояснилась, а гнев остыл, я понимаю: она и не думала об этом. Ру пришла ко мне, потому что её собственный мир стал для неё невыносим, но стоило ей шагнуть в мой, как я обошелся с ней еще хуже.
Я стону и с силой бьюсь затылком о подголовник. Я всегда буду гребаным неудачником.
Настоящее время
История, которую рассказывает нам Ру, настолько безумна и невероятна, что я бы не поверил ни единому слову, если бы не видел конец света своими глазами. И всё же я с трудом осознаю детали.
Я поднимаю руку:
— Погоди, погоди. Ты хочешь сказать, что твоя мать сама создает этих мутантов?
Ру сидит на краешке стула, нервно теребя ноготь. Кинан устроился на кровати, уперев руки в колени и подавшись вперед, чтобы не упустить ни слова. Дексер прислонился к стене, а я подпираю дверь хижины, чтобы никто не вошел и не вышел.
Ру кивает:
— Она вкалывает им что-то, чтобы вызвать мутацию. Я видела это своими глазами. Никто не покидает Башню таким же, каким вошел.
— Твою мать… — хрипит Дексер, и на его лице проступает ужас. — Ты хочешь сказать, это должно было случиться и со мной? Почему ты не сказала? Как ты могла позволять этому происходить день за днем, неделю за неделей?
Ру отчаянно качает головой:
— Я не знала до вчерашней ночи, клянусь! Я помогла тебе сбежать, потому что мама упрямо держала тебя взаперти, и мне это казалось неправильным. После того как я выпустила тебя за ворота, я вернулась внутрь и увидела, как мама и её лаборанты вкололи что-то Джозайе. Я видела всё превращение от начала до конца.
От ужаса, застывшего в её глазах, у меня по спине пробегает холодок, хотя я не подаю вида. Одно дело знать, что эти монстры существуют, но осознавать, что все они когда-то были людьми, которые просто хотели уйти от доктора Адэр… это запредельный кошмар.
— Джозайя Крю? — спросил Кинан, сдвинув темные брови.
Ру кивнула.
— Вы его знали?
— Да, знали, — ответил я за него. — Он приходил сюда пару недель назад, искал семью. Мы сказали, что не видели их, и предложили остаться с нами, но он не был готов прекратить поиски.
— Он всё еще не терял надежды, когда мама превратила его в одну из этих тварей, — прошептала Ру, не отрывая взгляда от своих рук.
Гнев сошел с лица Дексера. В глазах Кинана читалось сочувствие, когда он смотрел на их Красавицу. Ясно как день: они верят каждому её слову. А кто поручится, что она не планирует вонзить нам всем иголки в горло, стоит нам отвернуться? Мы ведь совсем не знаем эту девчонку.
— Доктор Адэр знает, что ты видела? — спросил Кинан. Ру кивнула с несчастным видом.
— Великолепно. Просто блеск, — пробормотал я, качая головой. — Ты не могла по-тихому смыться, не ставя мамочку в известность о том, что ты в курсе её дел? И это если предположить, что ты говоришь правду, в чем я до сих пор сомневаюсь.
— Я не лгу! — огрызнулась Ру.
Я окинул её тело оценивающим взглядом. Она могла прятать под одеждой что угодно.
— Кто-то должен её обыскать.
Ру резко вскинула голову:
— Что?
— Что слышала. Докажи, что у тебя нет шприца под одеждой. Я хочу быть уверен, что ты не