Год подходил к концу. Но перед этим Йоко и Джон выпустили еще одну песню – «Christmas carol».
После перформансов в кровати Йоко придумала новые рекламные кампании за мир, запустив их в декабре 1969 года. Они с Джоном разместили в крупных городах мира билборды с надписью: «Война окончена! Если ты этого хочешь. Счастливого Рождества от Джона и Йоко».
Это послание легло в основу песни «Happy Xmas (War Is Over)», написанной в отеле St. Regis и выпущенной в декабре 1971 года. «Мы пили утренний кофе в гостиничном номере с видом на парк, – вспоминала позже Йоко. – И прямо за завтраком нам пришла идея написать рождественскую песню. Мы работали быстро, так что к моменту, когда допили кофе, песня уже была готова». «Она станет популярнее „White Christmas“, вот увидишь», – сказал Джон.
Десятилетия спустя The New York Times написали об этой песне: «Возможно, это был один из первых примеров партизанской кампании в СМИ – когда сила знаменитостей использовалась для передачи подрывного послания».
Как и надеялся Джон, песня вошла в число рождественских классических хитов. Ее перепевали сотни исполнителей – от Энди Уильямса и Селин Дион до Нила Даймонда, ее поют хоры и включают в торговых центрах. Для Йоко и Джона это был еще один способ сказать миру: «Вы можете положить конец войне» – на этот раз упакованный в рождественскую песню. А еще в песне было послание для Джулиана и Кёко. Она начиналась с того, что Йоко и Джон желали своим детям счастливого Рождества. Для Йоко это было особенно болезненно – от ее дочери все еще не было вестей.
Поиски Кёко продолжались. Адвокаты посоветовали Йоко подать заявление об опеке на Виргинских островах США. Она так и сделала, и 24 сентября 1971 года, после слушаний в Сент-Томасе, суд удовлетворил ее иск. Однако эта победа не имела практического смысла: Тони и Кёко все равно не удавалось найти.
Три месяца спустя, в середине декабря 1971 года, Тони объявился. Он находился в Хьюстоне, штат Техас, родном городе Мелинды, – а вместе с ним и Кёко. Тони подал иск в местный суд, чтобы отменить решение суда Виргинских островов.
На следующий день после выступления на концерте в поддержку Аттики Йоко и Джон в сопровождении друга, куратора Джона Хендрикса, вылетели в Хьюстон на слушание дела.
Судья в Хьюстоне отменил решение суда Виргинских островов и передал Тони временную опеку над Кёко. Однако он также предоставил Йоко право на встречи и постановил, что девочка должна провести Рождество с матерью. Но Тони не привел Кёко в суд, и его арестовали.
«Моего отца посадили в тюрьму, – рассказала мне Кёко. – Он отказался привести меня, и ее адвокаты добились, чтобы его арестовали за неуважение к суду. Был канун Рождества. Я помню, как видела отца по телевизору в новостях, он сидел в камере. Его адвокат добился освобождения под залог, и он приехал за мной».
Кёко добавила: «Мы сбежали, нарушив условия залога, и ушли в подполье. Так мой отец стал преступником, разыскиваемым ФБР за похищение».
После бегства Тони адвокаты Йоко обратились в суд с просьбой предоставить ей временную опеку над Кёко. Йоко выиграла дело, и Тони было приказано передать девочку. «Суть в том, что она добилась опеки над Кёко, – объяснил Хендрикс. – Она снова получила все права. Но выиграть дело было одно, а вернуть Кёко – совсем другое».
Тони и Мелинда забрали Кёко и исчезли. Адвокаты Йоко и Джона, а также Аллен Кляйн получили задание найти их. Они наняли детективов. Йоко консультировалась с экстрасенсами. Поиски дочери поглотили ее целиком. Хотя Йоко не хотела ареста Тони и не стала бы заставлять Кёко встречаться с ней против ее воли, она не прекращала преследование.
Люди звонили Йоко и предлагали информацию о Кёко в обмен на деньги. Даже те, кто должен был помогать, пользовались ситуацией. «Был один частный детектив, – вспоминала Йоко. – Я сказала: „Слушайте, я не хочу, чтобы вы продолжали этим заниматься. Вы их пугаете, понимаете?“ А он поехал в Чикаго и дал большое интервью прессе, заявив: „Йоко не интересуется ребенком“». Она также рассказала о случае, когда детектив утверждал, что преследовал Кёко и Тони на машине, и с восторгом сообщил ей: «Было потрясающе! Мы почти настигли их – мы неслись на полной скорости, а их машина съехала с дороги».
Йоко была в ужасе: «Вы говорите о моем ребенке, который находился в этой машине!»
Йоко винила Джона и Тони в разлуке с Кёко. Джон признал свою вину.
«Это был классический случай мужского соперничества, – сказал Джон. – Все свелось к тому, что я и Аллен Кляйн пытались надавить на Тони Кокса. Тони рассуждал так: „Ты забрал мою жену, но ребенка тебе не видать“. В этой битве Йоко и ребенок были полностью забыты… Это превратилось в перестрелку у корраля О-Кей. Кокс сбежал в горы и затаился, а мы с шерифом пустились за ним в погоню».
Йоко рассказала: «Однажды Аллен позвонил мне и сказал, что я выиграла суд. Он дал мне бумагу. Я спросила: „Что это? Это то, что я выиграла? У меня нет моего ребенка“».
Йоко была против судебного разбирательства, но прислушалась к Кляйну, адвокатам и Джону. «Я знала, что обращение суд их напугает – и конечно, так и вышло». В результате Тони скрылся вместе с Кёко.
В феврале 1972 года Йоко и Джон получили приглашение стать ведущими «Шоу Майка Дугласа» – американского ток-шоу с аудиторией в 40 миллионов зрителей. «Принято считать, что Вудсток стал определяющим моментом контркультуры, но когда я полностью пересмотрел эти выпуски, то понял: на самом деле кульминацией стало именно это время в 1972‐м, когда Джон Леннон и Йоко Оно по сути захватили эфир и представили лучшие умы и мечты своего поколения самой широкой аудитории так называемой „Средней Америки“», – заявил Эрик Нельсон, снявший об этом событии документальный фильм.
Йоко и Джон пригласили в качестве гостей своих радикально настроенных друзей, включая Джерри Рубина и Бобби Сила из «Черных пантер». В эфире Йоко представила свои художественные работы – «Почини» и «Поэма прикосновений для людей». («Растерянная реакция зала на перформансы Йоко делает ее похожей на того самого сумасбродного учителя, о котором вы всегда мечтали», – писали в Phoenix New Times.) В одном из выпусков Йоко, Джон и еще один гость – Чак Берри – устроили демонстрацию макробиотической кухни, приготовив хидзики.
Вместе с Берри Йоко и Джон исполнили его песню «Memphis, Tennessee». Это выступление вошло в историю не только потому, что Джон Леннон