Йоко работала над новым альбомом вместе с виртуозным гитаристом Дэвидом Спинозой, который стал лидером ее музыкальной группы, и обновленным составом Plastic Ono Band. В октябре 1973 года она дала 12 аншлаговых концертов за шесть вечеров в баре Kenny’s Castaways в Верхнем Ист-Сайде.
Концерты Kenny’s Castaways были в духе Йоко. Она исполняла песни из готовящегося альбома и организовывала перформансы.
Критики, включая рецензента The New York Times Джона Роквелла, разгромили ее: «Давайте начнем с того, что Йоко Оно… откровенно ужасна как поп-исполнитель. Она не умеет петь, ее мелодии бессвязны, а тексты неуклюжи… Неужели она не понимает, что по всем обычным критериям это ужасно? Более того – она сознательно усиливает раздражающие ноты в своем пении. Так что же она задумала? Возможно, просто выносит свои неврозы на публику. А может, ее завораживает это напряжение между ней и аудиторией. После лет в авангарде, где царит привычное снисхождение, возможно, ее теперь питает любое электричество в воздухе – неважно, положительное или отрицательное».
Возможно, это напряжение действительно питало Йоко. Хотя она хотела быть принятой и оцененной, но однажды сказала Бобу Груэну, что выступление не удалось, если хотя бы половина зала не ушла.
Йоко двигалась дальше. Уже в ноябре 1973 года она выпустила новый альбом – Feeling the Space. Она чувствовала пространство, и альбом получился бунтарским. В него вошли феминистские гимны вроде «Woman Power» и «Angry Young Woman». «Men, Men, Men» менял роли местами, пародируя мужской взгляд на женщин. В титрах альбома музыканты-мужчины перечислены так, как будто они были моделями из Playboy.
Feeling the Space называют «феминистским манифестом» Йоко. «Тема альбома – освобождение женщин, – писала Мадлен Бокаро, автор книги „In Her Mind: The Infinite Universe of Yoko Ono“. – Первая сторона рассказывает истории женщин, подавленных обществом. На второй они объединяются, пробуждаются, поднимаются и дают бой!» Йоко посвятила альбом «сестрам, умершим в боли и скорби, и тем, кто теперь в тюрьмах и психбольницах, потому что не смог выжить в мужском мире».
Йоко не страдала в одиночестве, а Джон, живший с Мэй, продолжал умолять жену разрешить ему вернуться домой. Об этом же ее просили их общие друзья, включая Пола Маккартни, который заступался за Джона. Но Йоко не только чувствовала, что Джон не готов вернуться домой, но и сама еще не ответила на свои вопросы об их отношениях.
Одним из раздражавших ее моментов было то, как пресса изображала ее «бедной брошенной женой». «Куда бы я ни пошла, на меня смотрели с жалостью: „Ох, нам так тебя жаль“», – рассказывала она мне.
Джон соглашался: именно так люди воспринимали ситуацию. Он говорил, что все считали ее опустошенной, хотя на самом деле она «продолжала жить обычной жизнью», пока он разваливался на части: «Это я был в раздрае. Когда мы расстались, это я позорился в клубах и на страницах газет. Не она. Ее жизнь была упорядочена».
В начале 1974 года Джон и Мэй приехали в Нью-Йорк. Они навестили Йоко в «Дакоте» в ее день рождения. В тот период она работала в студии над новым проектом – A Story, глубоко личным альбомом. Песни отражали ее попытки разобраться в отношениях с Джоном и с собой. В итоге Йоко отложила выпуск пластинки почти на два десятилетия.
Одна из песен альбома, «Yes, I’m a Witch», стала еще одним дерзким заявлением:
Да, я ведьма,
Я стерва,
Мне плевать, что ты скажешь.
Мой голос – правда,
Мой голос – истина,
Я не вписываюсь в твои рамки.
Я не умру за тебя,
Тебе лучше принять правду:
Я собираюсь задержаться здесь надолго.
Джон тоже занимался музыкой, но был несчастен. Он работал над альбомом Rock’n’Roll, а также над новой пластинкой под названием Walls and Bridges. В песне «Nobody Loves You (When You’re Down and Out)» с этого альбома отразилось его состояние в Лос-Анджелесе. Другая композиция – «Whatever Gets You Thru the Night» – была записана как раз во время визита Элтона Джона в студию. Тот сыграл на фортепиано и исполнил партию бэк-вокала. Джон «в шутку пообещал» Элтону, что, если сингл возглавит чарты, он выйдет с ним на сцену во время предстоящего концерта на Мэдисон Сквер Гарден. Джон не думал, что это произойдет.
Джон продолжал работать – и кутить, – в то время как Йоко отправилась в концертный тур по Японии с Plastic Ono Super Band. Боб Груэн сопровождал ее, когда в августе 1974 года самолет приземлился в токийском аэропорту Ханэда. Прием оказался не таким, как в прошлый раз. «Это было похоже на битломанию, – вспоминал Груэн. – Словно она стала японским Элвисом».
Он запечатлел эту сцену в серии фотографий: толпы журналистов, фотографов и фанатов. Йоко давала интервью и провела пресс-конференцию.
Она дала шесть аншлаговых концертов с Plastic Ono Super Band. Во время выступлений Йоко подарила зрителям свою новую работу – «Автопортрет», представлявший собой складное зеркало. Когда его открывали, человек видел собственное отражение. В середине перформанса раздавался звон будильника. Она бросала в зал нижнее белье.
В отличие от прошлых выступлений в Японии, на этот раз публика ее хорошо приняла. Йоко была на подъеме – и не только из-за восторженного приема. Она чувствовала себя свободной. С 23 лет, с момента брака с Тоси, она всегда была с мужчиной. Теперь она была предоставлена самой себе. Это стало очередным переломным моментом: она обнаружила в себе внутреннюю силу, о которой прежде не подозревала.
Йоко наслаждалась этой грубой, нефильтрованной экспрессией, которую вкладывала в выступления. Гром аплодисментов в Японии сливался с ее ощущением личной победы. На сцену выходила не муза и не спутница Джона – на сцену выходил художник, каким она была еще до встречи с ним.
Глава 18
После завершения японского тура нумеролог посоветовал Йоко вернуться в Нью-Йорк через Европу, чтобы завершить кругосветное путешествие. Обычный маршрут пролегал бы на восток, через США, но она без колебаний согласилась лететь на запад.
Йоко всегда тяготела к оккультизму, регулярно обращаясь к астрологам, нумерологам, тарологам, хиромантам, ведьмам и другим мистикам. Ее друг Таданори Ёкоо говорил, что ее интересовали «вещи совершенно ненаучные»: «Для нее это было невероятно важно. Нечто незримое, невероятное. Вера в то, что нельзя увидеть, – основа ее творчества».
Йоко верила в магию. Все было «предначертано судьбой». Она изучала духовные практики, реинкарнацию, «параллельные реальности» и способы раскрытия экстрасенсорных способностей. Дурные знаки тревожили ее, хорошие – придавали сил. Она практиковала позитивные аффирмации.