На мой вопрос, почему она советовалась со звездами и числами, Йоко ответила: «Потому что это сила могущественнее нас. Я имела дело с ней, а не с рукотворными системами». Кроме того, эти практики помогали ей «освободить разум и взглянуть на проблемы под другим углом».
Она медитировала и практиковала визуализацию. Йоко страстно верила, что может создать иную реальность, просто представив ее. Она была убеждена, что слова – будь то названия песен или обычные разговоры – способны влиять на будущее. Свои мысли она стремилась наполнять позитивом, избегая всего негативного.
Один из нумерологов и экстрасенсов, к которым Йоко обращалась (и щедро платила), посоветовал ей «направленные путешествия» – перемещаться по миру в определенном направлении, чтобы либо накопить силу, либо избежать бедствий. Сара Сигал, ассистентка, сопровождавшая ее в поездке по Японии, полетела с ней на запад – в Лондон, где они провели неделю. (Участники группы вернулись в США обычным восточным маршрутом.) В Лондоне Йоко навестила Пола и Линду Маккартни, Джорджа Харрисона, а также съездила с Сарой к Стоунхенджу. Затем они отправились в Титтенхерст-парк, который тогда принадлежал Ринго. Кругосветное путешествие завершилось перелетом обратно в Нью-Йорк.
Йоко также отправляла Джона в «направленные поездки» якобы для его защиты. Однажды он слетал из Нью-Йорка в Южную Африку и обратно, потому что экстрасенс сказал, что это пойдет ему на пользу. В другой раз, возвращаясь из Японии, Джон летел в Нью-Йорк через Гонконг, Дубай и Франкфурт.
В песне «God» Джон четко заявил, что не верит в Таро, «И Цзин» или магию – так почему же он тратил дни на перелеты по миру, следуя указаниям экстрасенсов жены? Эллиот Минтц вспоминал слова, которые Джон сказал ему при первой встрече: «Иногда ты будешь думать, что она совершенно безумна. Просто делай, что она говорит. Она почти всегда права. Она видит то, чего не видят другие».
Вера Йоко в сверхъестественное, возможно, придавала ей уверенности и служила ориентиром, но также делала ее уязвимой для манипуляций и эксплуатации.
Через месяц после японского тура Йоко вернулась домой и продолжила работу в Нью-Йорке. В это время вышел альбом Джона Walls and Bridges, а сингл «Whatever Gets You Thru the Night» занял первое место в американских чартах. Джон обещал Элтону Джону выступить с ним на сцене, если песня добьется такого успеха. «Я дал слово, – рассказывал мне Джон, – и теперь был связан этим обещанием».
Концерт назначили на 28 ноября 1974 года – День благодарения – на «Мэдисон-сквер-гарден». Йоко раздумывала, стоит ли идти. Она колебалась, но в итоге решила проверить, как Джон себя чувствует. «Все вокруг говорили, как сильно беспокоятся о нем, и я подумала, что, может, мне стоит сходить».
Она не предупредила Джона о своих планах и попросила занять место, где Джон не смог бы увидеть ее со сцены. Перед концертом Йоко отправила Джону и Элтону гардении, но не сообщила, что будет в зале. «Я не знал, что она там, – признался Джон. – Если бы знал, то от волнения не смог бы выйти на сцену. Я бы просто оцепенел от страха».
В середине выступления Элтон представил публике Джона. «За всю свою карьеру я, честно говоря, никогда не слышал, чтобы зал ревел так, как тогда, когда я объявил его», – вспоминал Элтон. Они исполнили «Whatever Gets You Thru the Night», «Lucy in the Sky with Diamonds» и «I Saw Her Standing There».
«Весь зал содрогнулся, – объясняла Йоко. – Но то, что увидела я, было совершенно иным. Я увидела одинокого человека – и это тронуло меня до слез… Как будто моя душа внезапно разглядела его душу, невидимую для публики, которая просто рукоплескала. Именно поэтому я пошла за кулисы, чтобы поздороваться».
Это решение стало уступкой с ее стороны. За кулисами, по ее словам, «мы смотрели друг на друга очень долго. Мы не могли оторвать глаз друг от друга».
Что произошло дальше? «Мы начали встречаться, – сказала Йоко. – Мы смеялись над этим».
Они встретились на открытии выставки. Они сплетничали и снова и снова вспоминали, что с ними произошло, пока они были в разлуке. Джон все еще жил с Мэй в съемной квартире. После свидания он вернулся к ней, а Йоко – в «Дакоту».
Свидания продолжились. Йоко держалась осторожно. Она боялась снова погрузиться в эти отношения и потерять себя.
Они сидели вместе, почти не разговаривая. Иногда плакали. Когда напряжение становилось невыносимым, она говорила ему: «Тебе лучше уйти».
Но в конце концов Йоко была готова попробовать снова.
Оба нервничали. Джон говорил: «Мы поняли, что в нашей ауре, как мы это называем, много дыр – пустот, которые нужно было бережно залечить».
«Нам нужно было очистить ауру», – сказала она.
Он пояснил: «Мы должны были очистить… этот период разлуки. Это был деликатный процесс. Почти такой же, как при первой встрече, когда только узнаешь друг друга».
Йоко добавила: «Когда мы снова сошлись, он очень старался сделать так, чтобы все получилось… И я начала испытывать к нему огромное уважение».
Джон ушел от Мэй. «Джон позвонил и сказал: „Йоко разрешила мне вернуться домой“», – вспоминала она. Для Мэй его уход стал ударом.
Когда Джон снова поселился в «Дакоте», никто, кроме прислуги, об этом не знал, пока он не позвонил Эллиоту, который к тому времени стал их пресс-секретарем, и разрешил сделать заявление: «Пусть СМИ знают, разлука не сработала».
Йоко все еще испытывала тревогу, но разлука изменила ее. Она стала увереннее в себе. Ей было комфортно с самой собой. Она понимала, что Джону предстоит работа над собой, но для мужчины, особенно с его прошлым, он был достаточно развит. Он глубоко сожалел о той ночи у Джерри Рубина. После своего адского «загула» он пришел к выводу, что жизнь самовлюбленной рок-звезды – не для него. «Я был настоящей свиньей, – признался мне позже Джон. – И какое же облегчение перестать ей быть. Давление, которое испытываешь, будучи свиньей, невыносимо. Оно меня убивало».
Йоко и Джон обсудили условия примирения и решили «пересмотреть приоритеты». Они определили новые роли, которые позволили бы каждому сосредоточиться на том, что требовало внимания.
Йоко взяла на себя бизнес-вопросы – этим она начала заниматься еще во время их разлуки. «Он был достаточно умен, чтобы понять: только так мы могли спасти наш брак, – сказала она. – Не потому что мы не любили друг друга, а потому что я больше не выдерживала. Ничего бы не изменилось, если бы я снова стала миссис Леннон. Мне было приятно заниматься бизнесом и вновь гордиться тем, что я делаю».
Джон знал, что должен завязать с выпивкой. «Когда я был пьян, я либо нес околесицу, либо орал на нее, либо умолял вернуться – этакий