Джон также признавал, что с юных лет был «цирковой блохой» – вечным артистом. Он решил, что пора перестать жить как «битл» или «экс-битл». «Я был моржом, но теперь я – Джон», – пел он в «God». Но опыта быть просто Джоном у него не было. Сможет ли он существовать вне медийного вихря, музыкантов, событий, записи пластинок – всего этого хаоса? Джон решил отказаться от студий звукозаписи и прессы.
Их жизнь стала проще. Джон стал скромнее. Йоко тоже изменилась. «Она стала спокойнее… Они снова были влюблены – как в начале, но теперь это чувствовалось сильнее, будто они прошли сквозь испытания», – отмечал Боб Груэн.
1 марта 1975 года Йоко и Джон посетили церемонию «Грэмми», где он был ведущим. Джон объяснил, что это шанс показать миру: он трезв, и они с Йоко вместе. Со сцены он поблагодарил ее: «Спасибо, Мама, спасибо».
На приеме после премии Груэн сфотографировал их. Йоко во всем белом с перьевым боа и Джон в черном берете, с белым шарфом с бахромой и длинном пальто выглядели счастливыми. Через три недели, 20 марта, они отпраздновали шестую годовщину свадьбы. Они справились с этим с трудом. В «Дакоте», среди белых гвоздик и горящих свечей, одетые в белое, они обновили свои клятвы.
Они хотели ребенка. Конечно, у каждого уже был ребенок от предыдущего брака, и оба, по их собственному признанию, были не самыми выдающимися родителями. Но теперь, обновив клятвы друг перед другом, они переосмысливали главные ценности и сознательно строили совместное будущее.
Они тяжело переживали предыдущие выкидыши Йоко и уже начали смиряться с мыслью, что детей у них, возможно, больше не будет. Однако еще в 1972 году Хонг – специалист по акупунктуре и траволечению из Сан-Франциско, который помог им избавиться от наркотической зависимости, – дал им указания, как Йоко могла бы забеременеть. Загадочно, но он посоветовал им отдохнуть друг от друга (что тогда казалось немыслимым), а также настоял на отказе от алкоголя и наркотиков. Теперь они выполнили все эти условия.
Вскоре Йоко забеременела. Раньше они сразу объявляли о беременности, но на этот раз Йоко попросила Джона подождать. «У нас было несколько выкидышей именно потому, что, стоило нам сообщить о беременности, как в наш адрес сразу начинали сыпаться негативные посылы от сумасшедших со всего мира, – объясняла Йоко. – Например, нам присылали куклу с воткнутой булавкой или что-то подобное, желая, чтобы я потеряла ребенка. Нам пришлось оградить себя от этого, чтобы сохранить ребенка».
Врач рекомендовал Йоко покой и постельный режим. Джон заботливо ухаживал за ней: приносил чай, сопровождал на осмотры и вместе с ней посещал курсы по методике Ламаза. После окончания первого триместра врач разрешил им сделать официальное объявление.
Ребенок должен был родиться у родителей, имевших законное право находиться в США. За последние полтора года в деле о депортации Джона произошли изменения. В какой-то момент Апелляционный совет по иммиграции постановил, что Джон должен покинуть страну, дав ему на это 60 дней. Последовала череда апелляций и встречных исков, превратившихся в привычную рутину. В итоге дело дошло до Апелляционного суда США, который 7 октября 1975 года отменил решение о депортации. В постановлении отмечалось: «Четырехлетняя борьба Леннона за право остаться в нашей стране – свидетельство его веры в американскую мечту». (Почти год спустя на пресс-конференции после одобрения заявки Джона на вид на жительство он поблагодарил Йоко: «Как обычно, за каждым идиотом стоит великая женщина».)
9 октября 1975 года, в день 35‐летия Джона и спустя два дня после отмены депортации, родился Шон Таро Оно Леннон.
Ходили слухи, что они запланировали кесарево сечение, чтобы ребенок появился на свет в день рождения Джона, но это не так. Ранним утром 9 октября у Йоко начались схватки, и они отправились в больницу. Из-за осложнений ей сделали переливание крови, но организм отреагировал плохо. «Я был рядом, когда ее тело вдруг свело судорогой, она начала трястись от боли и шока, – рассказывал Джон. – Я подбежал к медсестре и закричал: „Срочно позовите врача!“ Я крепко держал Йоко за руку, когда тот наконец вошел в палату. Он едва взглянул на жену, корчащуюся в гребаных конвульсиях, подошел ко мне, улыбнулся, пожал руку и сказал: „Я всегда мечтал познакомиться, мистер Леннон, обожаю вашу музыку“. Я заорал: „Моя жена умирает, а вы про музыку?!“ Черт возьми!»
Хотя были запланированы естественные роды, в итоге ребенок появился на свет с помощью кесарева сечения.
Когда они привезли Шона домой, их переполняла радость. Мир Йоко и Джона теперь ограничивался «Дакотой». Прошел год с концерта Элтона Джона, и они с воодушевлением принимали новую жизнь. Это было все равно что начать с чистого листа.
Глава 19
«Королева считает деньги, / Король на кухне печет хлеб с медом» – эти строки из песни «Cleanup Time», которую Джон написал о том периоде, отражали их новую жизнь. «Это что-то вроде описания нашего с Йоко маленького дворца. Нашего Версаля, то есть „Дакоты“», – говорил он.
Их друг, комик Дик Грегори, пропагандировал «сокотерапию», и Йоко с Джоном уже пробовали ее в Дании с Тони и Мелиндой. Теперь они устроили 40‐дневное соковое голодание. «Я никогда не чувствовал себя таким „чистым“, – признавался Джон Бобу Груэну. – Мой ум парит».
После этого, устроив Шона в переноске или коляске, они прогуливались до кафе La Fortuna – их любимого места в квартале от «Дакоты» – или гуляли в парке. Иногда Йоко и Джон выбирались в рестораны, оставляя Шона с няней, но общались лишь с немногими. К ним заходил Груэн; Эллиот Минтц – когда был в Нью-Йорке. Они дружили с актером Питером Бойлом и его женой Лоррейн Альтерман. Изредка виделись с Маккартни.
24 апреля 1976 года Пол и Линда Маккартни гостили у них, и вчетвером они смотрели Saturday Night Live. Продюсер Лорн Майклз в шутку предложил The Beatles воссоединиться в эфире за 3200 долларов (хотя им ранее предлагали миллионы). Джон и Пол обсуждали поездку в студию SNL в Рокфеллер-центре. Они почти собрались, но усталость взяла верх.
Клаус Форман несколько раз заходил к ним с сыном. «В какой-то момент Джон сказал: „Я так счастлив, Клаус. Впервые в жизни у меня нет никаких обязательств – ни записей, ни контрактов, я абсолютно свободен“. А в следующую минуту он брал гитару – просто потому, что ему хотелось играть, а не потому что надо было работать», – вспоминал Форман. По его словам, Джон-домохозяин разительно отличался от прежнего Леннона, который был «вечно напряжен и раздражен… Теперь он стал совершенно другим.