Хотя в доме были няня и прислуга, Джон принимал активное участие в заботе о сыне. Он с радостью взял на себя роль главной няни: готовил Шону еду, играл с ним и укладывал спать. Сидя у кроватки, он наигрывал на гитаре и пел ему.
А Йоко? Еще до рождения Шона она сказала Джону то же, что когда-то Тони Коксу: «Я вынашиваю ребенка девять месяцев – этого достаточно. Дальше твоя очередь». И Джон согласился.
«Если отец воспитывает ребенка, а мать вынашивает его, ответственность делится пополам. Так правильнее, – объясняла она мне. – Я не осуждаю себя. Я такая, какая есть, и не могу быть другой». Ее позиция шла вразрез с традиционными представлениями о роли матери в те годы.
Но Йоко не полностью держалась в стороне. Погруженная в бизнес и инвестиции, она приуменьшала свои материнские качества, однако Джон вставал на ее защиту: «Она принижает себя как мать, и это чушь!» Он видел естественную связь между Йоко и Шоном: «Она может позволить ему ползать по себе, даже когда занята делами, а я так не умею. Я либо полностью с ним, либо нет. Шон может разбудить ее, и она не раздражается, а меня это все еще выводит из себя».
Один из друзей, гулявший с ними и потом отправившийся на обед, вспоминал: «Йоко постоянно перебирала пальцами волосы малыша, нежно касалась его. Она была так счастлива».
Шли месяцы. Было несколько публичных появлений: одно из них – 27 июля 1976 года, когда Джон наконец получил грин-карту, дающую ему право на постоянное проживание в США. Йоко была в белом платье с собранными волосами, Джон – в черном костюме и галстуке, когда они стояли в зале заседаний Службы иммиграции и натурализации. Об этом написали в The New York Times: «Вчера все проблемы Джона Леннона казались такими далекими, а теперь похоже, что он здесь останется».
В офисе Йоко, расположенном на первом этаже «Дакоты», кипела жизнь. Она больше не хотела растворяться в мире Джона или оставаться на вторых ролях в их партнерстве. Ирония в том, что мир, в который погрузилась Йоко, был миром юристов, бухгалтеров и банкиров – миром ее отца.
The Beatles распались, но Apple продолжал управлять сложной сетью бизнес-активов. «У каждого юриста был свой юрист», – говорил Джон.
Йоко уволила «папаш», на которых они раньше полагались, – по крайней мере, часть юристов и советников. «Эти юристы получали по четверти миллиона в год, чтобы сидеть за столом и жрать лосося в „Плазе“, – возмущался Джон. – Сплошь мужики, знаете, большие, жирные, с водкой на ланче, орущие, как дрессированные псы, которых научили только атаковать».
Йоко описывала представителей других «битлов» как «ужасно враждебных» по отношению к ней, но добавляла: «Это захватывающий мир… Как еще одна шахматная партия».
Ходили слухи, что остальные битлы и их юристы провели тайную встречу, чтобы обсудить, как «разобраться» с Йоко. Сначала, когда она пыталась говорить, ее перебивали или игнорировали. «Было такое отношение: мол, это жена Джона, но она же не может всерьез представлять его интересы… Они этого не выносят. Но им приходится мириться, потому что это она говорит от нашего имени», – объяснял Джон.
Во время встреч она тасовала карты Таро. «Они считали меня странной, но вынуждены были слушать», – говорила Йоко.
Йоко советовалась с экстрасенсами по поводу каждого своего решения и заставляла Джона делать то же самое. Ее мистический подход изрядно испытывал терпение остальных «битлов». «Цифры не сошлись, планеты не в порядке, и Джон не пришел… Если бы мы знали, что какой-то парень раскладывает карты на кровати, чтобы помочь ему принять решение, мы бы все туда рванули. Джордж взорвался, но это ничего не изменило», – рассказывала Линда Маккартни об одной из встреч.
В интервью Rolling Stone Йоко объяснила журналистке Барбаре Граустарк свои действия: «Например, когда я приходила на собрания в Apple, где сидели юристы, представляющие других „битлов“, я понимала: если попытаюсь играть по их правилам, то проиграю, потому что у меня не было их опыта. Поэтому я полагалась на инстинкт. На одном важном заседании я знала, что не смогу помешать их опасным решениям. Единственное, что мне оставалось, – перенести встречу на дату, когда луна будет в астрологической „пустоте“, то есть не будет соответствовать положению Земли. Если встреча проходит в такой момент, все принятые решения позже аннулируются. Я сказала: „Мы должны встретиться именно в этот день – у меня нет других вариантов“. Они согласились, приняли кучу решений, которым я не могла противостоять, но в итоге все было отменено».
Во время деловых переговоров Йоко по несколько раз на дню консультировалась с тарологами, нумерологами, астрологами и прочими мистиками. Одни утверждали, что она слепо следовала их советам, другие – что использовала их, чтобы сбить с толку оппонентов. И то и другое было правдой. Она верила в эти практики, но также использовала их, чтобы вырваться из шаблонного мышления и взглянуть на проблемы под новым углом. Йоко была убеждена, что Вселенная обладает собственной силой, а она – лишь ее проводник. И когда она совершала деловые шаги, то чувствовала себя увереннее, зная, что действует в согласии с чем-то гораздо бо́льшим, чем она сама.
Помимо музыкального бизнеса Йоко занималась личными инвестиционными проектами – от произведений искусства до египетских артефактов и недвижимости. Для выходного и летнего отдыха она приобрела особняк с бассейном и лужайками в Колд-Спринг-Харбор на Лонг-Айленде, по соседству с Билли Джоэлом. Еще одно роскошное поместье стало их загородным домом на «Аллее миллиардеров» в Палм-Бич. Были и владения в Вирджинии (их подсказал экстрасенс – покупка должна была исполнить пророчество). «Покупка домов была практичным решением – Джон начал задыхаться в „Дакоте“, а в отелях нас донимали», – объясняла она.
«Нам советовали вкладываться в акции и нефть, но мы в это не верили, – рассказывала Йоко Newsweek. – Нужно инвестировать в то, что любишь. Например, в коров – священных животных в Индии». В северной части штата Нью-Йорк она купила молочные фермы и стадо голштинских коров. (Годы спустя Элтон Джон спросил ее о них, и она ответила, что избавилась от стада. На вопрос «почему?» Йоко сказала: «Все это мычание».)
Йоко обожала все магическое – «предметы силы» – и коллекционировала египетские артефакты. «Чтобы зарабатывать деньги, нужно тратить деньги. Но если уж зарабатывать, то с любовью. Я обожаю египетское искусство. Я собираю все эти вещи не из-за их стоимости, а из-за магической силы. Каждый предмет обладает особой энергией. То же с домами – я покупаю только те, что нам по душе, а не те, что считаются