Почти сразу после смерти Джона Симан начал выносить из «Дакоты» в хозяйственных сумках документы, записи, письма и другие ценные предметы, включая дневники Джона. Вскоре после убийства он заключил контракт с другом по колледжу, писателем Бобом Розеном, о совместной работе над книгой о Джоне и мерчем – например, куклами Джона и Йоко. Симан назвал свой проект «Проект Морж».
Еще до того, как Йоко узнала о кражах и о книге, над которой работали Симан и Розен, она была расстроена, узнав, что к публикации готовятся еще одни откровенные мемуары. Автором был Джон Грин, бывший таролог Йоко. Грин, также известный как Чарли Свон, какое-то время получал зарплату от семьи и жил в лофте, принадлежавшем Йоко и Джону. Он консультировал Йоко по покупке недвижимости и другим бизнес-вопросам, а также гадал Лорен Бэколл и Энди Уорхолу. Во время разлуки с Джоном Йоко советовалась с ним почти каждый день. Теперь он писал книгу.
По мнению Сэма, не было ничего удивительного в том, что Грин – а со временем и другие экстрасенсы – воспользовались ее доверием: «Так они и поступали».
Вера Йоко в паранормальное сделала ее легкой добычей для мошенников. Она и раньше обращалась к экстрасенсам, но после убийства, находясь в состоянии постоянного стресса, обратилась к десяткам людей, которые утверждали, что поддерживают связь с «высшими силами». Ее зависимость от экстрасенсов проистекала из отчаянной попытки понять произошедшее и защититься от реальных угроз.
Она платила медиумам за спиритические сеансы, пытаясь связаться с Джоном, и верила, что некоторые попытки увенчались успехом.
Все близкие Йоко видели ее одержимость картами Таро. Будь то в офисе, студии или на кухне, при личной беседе или по телефону, она постоянно тасовала колоду.
После убийства Джона многие спрашивали ее, и она спрашивала себя: почему ни один экстрасенс не предсказал его смерть и не предотвратил ее? Йоко зациклилась на этом, придя к выводу: «Были предчувствия и предупреждения». Один таролог предупредил ее: «[Джон] спит в крови» – видение, которое леденило душу. Она следовала его и другим советам, чтобы защитить мужа. «Этого оказалось недостаточно, – говорила Йоко. – Силы, действовавшие против нас, были слишком могущественны». В 2010 году она призналась: «Во мне живет чувство вины, потому что я не смогла предотвратить это [убийство]».
Сэм ненавидел ее одержимость потусторонним и особенно зависимость от экстрасенсов. «Я всегда говорил ей: „Почему они тогда не выигрывают в лотерею, если могут предсказывать будущее? Почему живут в этих убогих домах? Почему у них нет машины? Если они все видят…“ Это просто жалко. Но я живу в более практичном мире». Он вспоминал, как в Палм-Бич экстрасенс проводил групповой сеанс: «Все в прошлой жизни оказывались принцессами, королевами, фараонами. Ни разу не встретил кого-то, кто был бы обычным человеком в прошлой жизни».
Сэм видел, как некоторые экстрасенсы манипулировали Йоко, пугая предсказаниями бед, которые обрушатся на нее и Шона, и настаивали, что только они могут их предотвратить. Хотя он постоянно пытался убедить ее, что экстрасенсы – мошенники, он понимал, почему она верила: «Она была так неуверенна, так одинока, что отчаянно нуждалась в помощи». Йоко так сильно хотела чувствовать себя в безопасности…
Один из экстрасенсов, к которому прислушивалась Йоко, по словам Сэма, «только подогревал ее паранойю». «В какой-то момент мне это опротивело, и я прослушал его телефон».
Экстрасенс, чей телефон прослушивали, разговаривал с Йоко, вешал трубку и звонил другим ее экстрасенсам. Они обменивались информацией, чтобы их «пророчества» совпадали и казались правдоподобнее. «Они согласовывали версии, – говорил Сэм. – Это было отвратительно. Я хотел избавиться от них».
Сэм дал Йоко прослушать неделю записей их разговоров. Она услышала, как после сеансов экстрасенсы обсуждали ее между собой. Сэм думал, что победил – «казалось, дело сделано», – но позже узнал, что она тайно продолжала к ним обращаться.
Письма продолжали поступать в «Дакоту». Большинство выражали сочувствие и поддержку, но приходили и более тревожные письма, в том числе шокирующее количество писем от экстрасенсов, которые утверждали, что поддерживают контакт с Джоном. «Он пытается связаться с тобой», – писали они. Йоко проверяла некоторых. Большинство оказывались мошенниками, но с несколькими авторами она даже встречалась лично.
Йоко находила утешение в письмах от фанатов (многим она отвечала), но были и полные ненависти послания, а также прямые угрозы. Их передавали Эллиоту Минтцу, а он – Махоуни. Часть материалов передали правоохранительным органам.
Помимо писем люди присылали рисунки и коллажи. Эллиот вспоминал: «Один был просто изображением ствола пистолета, направленного на нее, с подписью „Ты следующая“ и подписью „Фан-клуб Марка Дэвида Чепмена“».
В своей книге «Мы все сияем» Эллиот писал, что письма от этого «фан-клуба» были подписаны «Смерть Оно». По его словам, служба безопасности Йоко начала размещать имена и описания авторов угроз на доске объявлений в «Студии Один», «умоляя сотрудников бить тревогу, если кто-то из них появится возле „Дакоты“».
Однажды Махоуни заставил Йоко и находившуюся у нее в гостях Барбару Граустарк забраться по лестнице и спрятаться на антресолях в спальне «Дакоты», так как он подозревал, что в здание проник злоумышленник. Тревога оказалась ложной, но угрозы приобрели новый зловещий оборот, когда Эллиот во время инвентаризации обнаружил пропажу кассетного магнитофона Джона, который обычно стоял у кровати Йоко. Это стало первым намеком на продолжающиеся кражи. Вскоре выяснилось, что пропало гораздо больше вещей, и Эллиот сообщил об этом Йоко. Она поручила ему проинформировать Махоуни, который допросил сотрудников и заключил, что это дело рук кого-то из своих. Йоко охватил ужас. После прослушки ФБР в 1970‐х она боялась, что теперь квартиру прослушивали «ее враги», как говорил Эллиот. Он организовывал регулярные «зачистки» квартиры.
Подозрительность Йоко росла. Махоуни предлагал устроить проверку персонала на детекторе лжи, но она опасалась подорвать моральный дух команды. Она мучилась, разрываясь между недоверием и ценностями, в соответствии с которыми хотела жить.
Кражи вещей Джона были не единственным способом нажиться на его памяти. Вскоре Йоко узнала о других готовящихся книгах помимо мемуаров Грина. Мэй Панг писала книгу. Альберт Голдман, автор скандальных биографий (включая книгу об Элвисе Пресли – «Элвис был извращенцем, вуайеристом», – утверждал он), работал над биографией Джона.
Все это изматывало, но Йоко ничего не могла поделать.
Затем ей показали письмо, от которого у нее перехватило дыхание, – оно было от Марка Дэвида Чепмена. Убийца Джона уже писал ей однажды, извиняясь за убийство ее мужа. Теперь он просил разрешения написать мемуары, обещая отдать деньги на благотворительность.
Она разрыдалась. Сэм утешал ее, уверяя, что