Лорд Крафф понятливо кивнул, быстро отрезал небольшие аккуратные квадратики и под неусыпным присмотром лорда Чарсона написал на одном «орел», на другом «решка». Бросив бумажки в вазу с широким горлом, спросил:
– Кто кидает монету?
– Ради справедливости лорд Чарсон, – Анрион нервно поежился. Что-то ему говорило, что он проиграет, и жениться ему придется на месяц позже, чем его конкуренту.
Маурин согласился, и лорд Чарсон, немного погипнотизировав монету, кинул ее на инкрустированный драгоценными породами древесины стол.
– Орел! – выдохнули все в один голос.
Лорд Крафф поднес вазу вначале своему королю, потом герцогу. Развернув записки, Маурин довольно усмехнулся, а Анрион уныло воскликнул:
– Ну вот, так я и знал! У меня решка!
Король приосанился и утешил своего гостя:
– Месяц! Это, право, такая ерунда! У вас, ваша светлость, столько дел, что он пролетит очень быстро.
– У вас, ваше величество, дел еще поболее моего, вы ведь не были здесь много лет, – сердито возразил ему опечаленный герцог. – К тому же мне ждать не месяц, как вам, а два.
– А кто нам мешает, дорогой будущий свояк, почаще наведываться в имение Салливерн? Каждый день принимать гостей для хозяев будет слишком накладно, но вот через день, уверен, никто нам в посещении не откажет.
На том они и постановили.
Глава пятнадцатая
Экс-герцог, как его между собой величали слуги и взятая им с собой небольшая свита, уныло шатался по дому Генриетты и не мог понять, что случилось. Вроде с его прошлого сюда визита ничего здесь не поменялось, отчего же так холодно и пусто на сердце? Он сел в удобное кресло в покоях Лауренсии, откинул голову на мягкую спинку и прикрыл глаза.
И перед ним, как живая, возникла покинувшая его супруга. Такая, какой она была в самые первые годы их супружества. Юная, невероятно милая, чуточку застенчивая, всеми силами старающаяся ему угодить.
Почему он не оценил в ту далекую пору ее добрый нрав и искреннюю любовь? Почему относился к ней со снисходительным пренебрежением? Считал, что она его, такого замечательного, недостойна? Или в этом виновата его мать, небрежно сказавшая «раз нет приличной принцессы подходящего возраста, то и эта сойдет?»
Что толку сейчас гадать? Ничего уже не вернуть, остается только корить самого себя за глупость. И ведь он понял, как она ему дорога, лишь лишившись ее. Возможно, он любил ее всегда, но не осознавал этого?
От этой мысли стало так больно, что он рывком поднялся и замер, пораженно уставившись в зеркало. В нем отражалась его Генриетта, самая настоящая, живая, в одном из пошитых перед гибелью платьев и выглядела гораздо моложе, чем помнилось ему.
Замерев, он некоторое время боялся пошевелиться, и лишь через несколько минут посмел медленно, боясь спугнуть это невероятное видение, повернуться. За спиной никого не было. Разочарование было столь сокрушительным, что Эрнольд упал в кресло и застонал. Посмотрев в зеркало, увидел лишь часть отражающегося в нем окна.
Немного посидев, снова поднялся, встал так же, как и тогда, и снова увидел в прозрачном стекле милый облик Генриетты. На этот раз он обернулся быстро, будто надеялся увидеть если не ее саму, то хотя бы ее призрак. Но, как и прежде, позади никого не оказалось.
Это было странно, и он призадумался. В то, что это ему только видится из-за помрачения рассудка, не верилось. Похоже, зеркало здесь не простое, а с каким-то секретом. Подойдя к нему вплотную, герцог осмотрел непонятные руны, вырезанные по раме красного дерева. Решив ничего не трогать, приказал позвать к себе своего мага, приставленного к нему сыном.
Лорд Трокс явился довольно быстро, какой-то слишком уж напряженный и чем-то здорово недовольный. Указав ему на то место, с которого в зеркале появлялось отображение герцогини, Эрнольд трепетно вопросил:
– Вы это видите?
Маг сделал несколько шагов туда-сюда, то теряя фокус, то находя его, и довольно воскликнул:
– Ага, так я и думал!
– Вы тоже видите герцогиню? – экс-герцог затаил дыхание, боясь услышать разрушительное отрицание.
– Вижу, конечно, как не видеть, – ворчливо признал лорд. – Вот еще бы понять, почему отражение запечатлелось именно здесь! И когда это было!
Замерев, герцог тихо спросил:
– Значит, она здесь была? Или даже есть и сейчас?
– Была, но это нам ничего не дает, – маг с прищуром изучал отражение. – Когда она здесь была, установить очень сложно. Вполне возможно, что до своей предполагаемой гибели. А, возможно, и после.
– Вы сказали – «предполагаемой»? – от волнения у Эрнольда сел голос, и он прошептал эти слова, с трудом проталкивая воздух сквозь сжавшееся горло.
Маг с плохо скрытым скепсисом посмотрел на взволнованного герцога.
– Все возможно, ваша светлость, – обратился он к нему по старой памяти. – Но даже если ее светлость и жива, как вы думаете, она будет рада к вам вернуться?
Этот такой простой на первый взгляд вопрос поставил Эрнольда в тупик. Вначале он хотел сказать, что безусловно рада. Но вспомнив холодное лицо жены, и то, каким неприязненным тоном она говорила с ним в последний день, засомневался.
– Я бы на ее месте ни за что бы к вам не вернулся, – прямо сказал лорд Трокс. – После того, как вы пообещали сделать своей законной супругой виконтессу, не думая о чувствах герцогини, леди Генриетта имеет все основания вас избегать. Да и прежде вы не особо хранили ей верность.
Раньше бы герцог вспылил и отправил наглеца, посмевшего говорить ему в лицо столь неприятные вещи, в опалу, но теперь лишь тяжко вздохнул, признавая правоту мага:
– Да, это все так. Но я осознал свою ошибку и сделаю все, чтобы моя дорогая Генриетта была со мной счастлива. Так, как был счастлив рядом с ней я, хотя и не осознавал своего счастья.
Маг в эти благостные обещания не поверил, но вслух лишь сказал:
– В этом мутном деле все возможно. Если б не было леди Салливерн, все было бы ясно, но с ними происходят всякие чудеса. Я недавно узнал, что казненный в Аджии клан Феллири вовсе не погиб, а был ими перенесен в безопасное место. Так что теперь я ничему уже не удивляюсь.
Герцог снова встал у зеркала так, чтоб видеть Генриетту и озадаченно спросил:
– Но почему я вижу свою дорогую супругу именно в этом зеркале и только с этого места?
– Оно без сомнений зачаровано. Но кем и когда, сказать не берусь. Скорее всего, давно. Для чего, тоже не знаю. Просто в какой-то момент луч солнца отразил в зеркале глядящую в него герцогиню, сохраняя в нем ее отражение. Это, я думаю, чистая случайность.
– Это произошло не так давно, – герцог принялся разглядывать отражение, сморщив лоб. – Это платье ей сшили перед самым балом, я его видел.
– Я понял, – маг почесал кончик носа. – Я же сказал, что она вполне могла быть здесь перед самым балом. Просто чтобы убедиться, что камеристка сможет поддерживать здесь любезный ее сердцу порядок и после своей гибели. Леди Генриетта ведь приготовилась к смерти, не так ли?
Эрнольд прерывисто вздохнул.
– Да. Она даже платье, зачарованное по моему приказу от магических покушений, не надела.
– Не верила в вашу искренность, мне кажется, – безразлично ударил по больному лорд. – Но нужно все проверить. Я никак не могу понять, что знают жители этого имения, а что забыли, и не без помощи извне.
– И кто мог заставить их забыть? – герцог сразу заподозрил невест графа Ванского, но хотел услышать подтверждение своим догадкам.
– Только очень сильные маги, – лорд Трокс кивнул, понимая, что мыслят они одинаково.
– Или очень сильные магини, – дополнил его слова экс-герцог. – И мы оба знаем, кто это.
– Доказать мы все равно ничего не сможем, нет у нас магов более сильных, чем они, чтоб вернуть людям