– Конечно! – вскричал Эрнольд. – Мы для этого сюда и прибыли!
Чуть заметно пожав плечами, маркиз приказал лакею предупредить леди Доротею об ожидающей ее великой чести, и, дав ей весьма небольшое время для подготовки, повел нетерпеливых гостей наверх, в гостевые покои.
Узнав, что здесь муж с сыном, Генриетта с трудом взяла себя в руки. На ней было довольно легкомысленное для старой дамы платье, но переодеваться не было времени. Надев амулет с личиной, она нервно попросила камеристку дать ей шаль побольше, чтоб в нее завернуться.
Алия вынула шелковую темно-синюю шаль с пуховым подбоем, в которую герцогиня укуталась почти вся, от плеч до макушки. Устроившись в кресле, велела служанке впустить гостей сразу, как они появятся.
Те не заставили себя долго ждать. Первым вошел маркиз, окинув беспокойным взглядом и саму леди и стоявшую подле нее камеристку. Что ему не понравилось, неизвестно, но он чуть заметно нахмурился. Следом вошел нетерпеливый Эрнольд, первым делом подскочивший к леди и склонившийся в низком поклоне.
– Узнав, что вы здесь, мы сочли своим долгом засвидетельствовать вам свое почтение! – провозгласил он, невольно повысив голос.
Хотя сын и говорил ему, что Генриетта может быть под личиной, но увидеть перед собой столь дряхлую старуху он всё же не ожидал. По его мнению, супруга была достаточно тщеславна, чтоб выбрать личину помоложе.
Подслеповато прищурившись, леди прохрипела:
– А мы что, с вами знакомы?
Экс-герцог повернулся за помощью к сыну. Анрион подошел к престарелой леди и, внимательно ее оглядывая, произнес:
– Похоже, что нет. – И обернулся к маркизу, призывая того исполнить долг хозяина.
Тот, чуть заметно усмехаясь, представил их друг другу.
– Ваши имена мне совершенно ничего не говорят, – скривилась леди Доротеа. – С чего вы вдруг решили нарушить мой покой?!
Ее камеристка при этих словах сердито сверкнула глазами, но не двинулась с места.
– Если мы вам помешали, то просим нас извинить! – мрачно произнес Эрнольд, отступая.
– Да, будет гораздо лучше, если вы уйдете, голубчики, – злорадно предложила им негостеприимная хозяйка. – И чем быстрее, тем лучше. У меня время чаепития, мой чай простынет, а он дорогой, привезен из самой Рондии.
Поклонившись, все вышли. Уже в коридоре Анрион спросил у маркиза:
– А откуда эта суровая дама?
– Понятия не имею, – небрежно ответил тот. – Дух замка ее признал, следовательно, отказать в гостеприимстве я не мог. Но откуда она и кто такая, она мне не раскрыла. Единственное, что я смог узнать – она от кого-то скрывается. Какие-то у нее на родине неприятности, одним словом.
Гости настороженно переглянулись, быстро распрощались и, выйдя через ворота замка, исчезли. Едва они ушли, маркиз отправился к своей гостье. Войдя к ней, увидел, что она безмятежно пьет чай, изящно держа фарфоровую чашечку двумя пальчиками.
– Итак, герцогиня, вы же понимаете, что вас разоблачили? – без предисловий начал он. – Что собираетесь делать?
– Сколько вам говорить, несносный вы человек, что я вовсе не герцогиня! – сердито опровергла его леди. – И я собираюсь спокойно здесь жить, что еще я должна делать? Или вы хотите выкинуть меня на мороз, отказав в гостеприимстве?
– Да живите здесь, сколько хотите, жалко мне, что ли! – разозлился Элисон. – Только вот врать мне не стоит. Не думаю, чтоб ваш супруг не догадался, кто перед ним.
Вредная особа лишь пожала худыми плечиками и продолжила невозмутимо потягивать горячий душистый чаек. Но маркиз не отступал:
– Уверен, пройдет совсем немного времени, и ваш супруг появился здесь снова. Кстати, его светлость Анрион сообщил мне, что женится на леди Беатрис Салливерн. Свадьба через пару месяцев.
Чашечка в руках леди Доротеи чуть дрогнула, но этого оказалось достаточно, чтобы маркиз довольно хмыкнул, утвердившись в своих догадках, и вышел, победно чеканя шаг.
Едва за ним закрылась дверь, Алия, предварительно проверив ее на прочность, всплеснула руками.
– Как же так, молодой герцог женится, а вас не будет на его свадьбе?
– Быть-то я буду, но вот только как обычный гость, – печально посетовала герцогиня. – Но это даже и к лучшему, меньше забот и хлопот.
Камеристка поежилась. Как же эта холодная особа не походила на ее пусть и нервную, но такую добрую и отзывчивую госпожу. Вот как есть ее подменили! Или зачаровали, что еще хуже.
Генриетта же, в который раз мысленно поблагодарив тетушку за такой чудный подарок, как заклятье холодного сердца, безмятежно допила чай, ничуть не волнуясь о том, что будет или не будет, затем взяла в руки хронику деяний маркизов Парванских, существующую в единственном экземпляре, и углубилась в чтение, удобно устроившись на диване среди подушек и закутавшись в ту же теплую пуховую шаль.
Прибыв в имение Генриетты, герцоги со спутниками стали держать военный совет.
– Все это очень подозрительно, но сказать, мама это или нет, я не могу. Леди Доротеа даже глазом не моргнула при виде тебя, отец, да и меня тоже. Мама бы начала волноваться и тут же выдала бы себя. Эта же дама была холодна, как замерзший во льдах камень.
– Меня это тоже ужасно смутило, – Эрнольд нервно потеребил кружево на камзоле, едва его не порвав. – Генриетта так себя бы не вела. Эта же дама нам была явно не рада.
– Это так, – лорд Трокс сосредоточенно о чем-то думал, – и внешне она вовсе была не похожа на герцогиню. Если это и иллюзия, то уж очень качественная. Я магов такого уровня не знаю.
– Леди Салливерн еще и не на такое способны, – то ли с завистью, то ли с гордостью сказал Анрион. – Но что-то меня зацепило в этой сцене. Что именно, никак не пойму.
Старый герцог согласился с ним:
– Мне тоже не по себе. Какая-то догадка вертится в голове, но ухватить ее не получается. Досадно.
– Хорошо, оставим пока это, просто поразмыслим, уверен, со временем все выяснится, – предложил Анрион. – Но мне пора. Если что-то надумаешь, скажи мне, – попросил он отца и повернулся, чтоб выйти.
– Я на всякий случай оставил маяк в комнате старой леди, – внезапно признался лорд Трокс. – Вдруг пригодится.
– Это хорошо, – одобрил его действия Эрнольд. – Может быть, нам еще придется не раз там появиться.
– Прорвав защиту родового замка маркиза? – скептически сморщил лоб Анрион. – Для этого должны быть очень веские причины.
– Без причины мы туда и не полезем, сын, – заверил его экс-герцог. – Просто то, что в любой момент можем посмотреть на эту чопорную даму еще раз, уже приятно.
Недоуменно покачав головой, Анрион отбыл, а Эрнольд отправился погулять по ухоженному парку. Вдоволь налюбовавшись на чуть примерзшие, но не потерявшие своего чудесного аромата розы, он поужинал, затем помечтал возле зеркала, показывающего отражение Генриетты, надеясь, что она жива и вернется к нему все такая же милая и любящая, какой была все долгие годы их совместной жизни, затем отошел ко сну с помощью верного камердинера.
И ему приснился сон из той, мирной и счастливой жизни. Его дорогая Генриетта, идя рядом с ним по дворцовому парку, ласково ему улыбалась, о чем-то говоря. О чем она говорила, он не слышал. Но зато хорошо видел, что на ней надето. Роскошное платье из тяжелого малинового бархата с многочисленными камнями, высокий плоеный воротник из тонкого кружева. Из-за довольно прохладной погоды на ее плечах лежала синяя расшитая синим же шелком шелковая шаль с пуховым подбоем, в которую герцогиня уютно куталась.
Шаль!
Герцог резко сел на постели, задохнувшись от догадки. Конечно, на леди Доротее была та же самая шаль, такие накидки делались по личному заказу и рисунок узора никогда не повторялся. А на шелке были вышиты маленькие маргаритки – любимые цветы Генриетты.
Итак, можно считать, что леди Доротеа – это и есть Генриетта. Если, конечно шаль его жены какими-то странными путями не попала в руки гостьи маркиза Парванского.
Что же ему делать? Первым побуждением герцога было немедля разбудить мага и, перенесясь в герцогский дворец, рассказать о своей догадке сыну. Но, взглянув на беспросветное небо за окном, он со вздохом сдержал