— Девяносто восемь и шесть, адмирал, — тут же отозвался Таймарин, даже не пытаясь скрыть своего самодовольства.
Я закатила глаза. Нашел, чем гордиться. Я бы на месте Тая бежала без оглядки, ведь помимо меня Корте получал еще и тестя-адмирала. Такое себе достижение.
Отец воспринял новость равнодушно, а вот замершие чуть за ним мужчины выглядели удивленными. Среднестатистическая совместимость архонцев колебалась в районе восьмидесяти процентов, а все, что выпадало выше восьмидесяти пяти, считалось редкой удачей. У нас же почти сто из ста. Поэтому никакие блокираторы и не помогали.
— Много, — констатировал отец, но опять же слишком спокойно, из чего я сделала неутешительный вывод: он знал обо всем заранее. Наверняка адмиралу сообщали о любых изменениях в моей медицинской карте, а там совершенно точно фиксировались все запросы на проверку совместимости вместе с итоговыми результатами и именами тестируемых архонцев. — Надеюсь, вам не нужно объяснять, чем это грозит.
— Никак нет, адмирал, — так же уверенно ответил Тай.
С последствиями в виде беременности, на которые так прозрачно намекал отец, справлялись инъекции — при более низких показателях совместимости они полностью блокировали выработку гормонов у обоих архонцев, сводя на нет возможность зачатия. Нам не повезло: на нас уколы действовали только в половину своей силы, зато полностью вырубали мои яйцеклетки и сперматозоиды Корте. И пусть мы с Таем прекрасно убедились в том, что от гормонов и влечения «прививки» нас не спасают, а все же продолжали стабильно их делать — как раз для того, чтобы раньше времени не стать родителями.
Для архонцев дети были возведены почти что в культ. Беременная женщина нашим народом почиталась как самое невероятное чудо во вселенной, ведь понести архонки могли только при высоком уровне совместимости. Даже восемьдесят процентов не гарантировали, что в паре родится ребенок, но вероятность все же оценивалась выше, чем при более низких показателях.
К счастью, Архон не находился на грани вымирания, даже несмотря на многочисленные и продолжительные войны, в которых Межгалактический союз погряз последние несколько десятилетий. Поэтому женщин никто не обязывал рожать — хотя всего пару веков назад ситуация была иной. Существовал даже законопроект, предписывающий архонкам рожать ребенка от любого, с кем уровень совместимости доходил хотя бы до семидесяти. Отказывающихся женщин оплодотворяли насильно, в лабораториях. Хорошо, что эти времена прошли.
Теперь у архонок было куда больше возможностей для самореализации. Не нужно было выбирать профессии, которые легко совмещать с беременностью и воспитанием детей. Все больше женщин становилось политиками, пилотами или военными. А инъекции блокираторов не вызывали негатива и многотысячных протестов. Все смирились.
Я пока не готова была к ребенку. Мне всего двадцать три, я мечтала о космосе и звании капитана, хотела летать на истребителях и в будущем, возможно, командовать флотилией, как мой отец. Дети в этот план не очень вписывались.
К счастью, Тай меня полностью поддерживал, поэтому от уколов никто из нас не отказывался. Это и позволяло поддаваться влечению где и когда угодно, не думая о защите, что нас более чем устраивало.
Продолжать тему адмирал не стал, к моему искреннему удивлению. Лишь побуравил недолго взглядом Тая, и, видимо, остался доволен реакцией парня, потому что кивнул и отступил чуть назад.
— В таком случае примите мои поздравления с успешным окончанием обучения, — выдал отец заученный текст. То же самое совсем недавно он вещал с трибуны перед сотнями других бывших курсантов. — Надеюсь, вы станете достойным усилением Космофлота.
— Так точно, адмирал! — в один голос заявили мы с Таем.
— Вольно, — позволил нам папа и, кивнув своим сопровождающим, двинулся дальше по своим делам.
Я успела облегченно выдохнуть. Отец — сложный архонец, с ним тяжело находить общий язык, и я боялась, что Таймарин со своей прямолинейностью испортит первое о себе впечатление. Но все прошло неплохо, хотя за полноценное знакомство разговор в коридоре принять было сложно. Ничего, к следующей встрече я успею объяснить Таю, о чем можно, а о чем нельзя говорить при моем отце.
— Адмирал Трасс! — Тай неожиданно шагнул вслед за удаляющейся процессией. — Разрешите обратиться!
Замерший у поворота отец кивнул. А я каждой клеточкой тела почувствовала, что сейчас Таймарин совершит какую-то глупость.
— Я прошу вашего одобрения на брак с Лин.
Ну, да. Глупость.
Глава 3
По законам Архона, разрешение на первый брак выдавалось сначала представителем медицинской комиссии, а после — старшим мужчиной в семье архонки, отцом или братом. И если комиссия легко одобряла все запросы при уровне совместимости выше восьмидесяти, то представители рода могли ставить какие угодно условия и загружать их в Автоматическую Систему Учета Населения (АСУН). Тогда, даже если пары пытались подать запрос на одобрение союза, система автоматические его отклоняла при несоответствии тем или иным показателям. Обойти ее было невозможно — только если жить без регистрации и смены фамилии, что лично меня бы устроило. Но не Тая. Он в этом плане чертов идеалист.
Отец молчал долго. Его адъютант и вовсе раскрыл рот от удивления. А я только утыкалась лбом в плечо Тая, выдавая мученическое:
— Вот дурак!
Я не представляла, как папа воспримет эту информацию. Не знала, как отреагирует. Маловероятно, что хорошо. А Тай словно не мог найти момента удачнее! Надо было все вот так в коридоре вываливать, да еще и в присутствии посторонних!
— Дайте нам пару минут, — в сторону произнес адмирал, и его сопровождающие, кивнув невпопад, скрылись за поворотом. Папа же, заложив руки за спину, двинулся обратно к нам.
Нехорошая поза, обычно в таком положении отец всегда меня отчитывал.
Я не хотела, чтобы весь отеческий негатив сейчас излился на Таймарина, поэтому выступала чуть вперед.
— Пап, — начала я, но была остановлена одновременно и адмиралом, и Таем. Но если первый всего лишь сверкнул в меня предупреждающим взглядом, призывая молчать, то второй и вовсе задвинул к себе за спину. Дурак, как есть — дурак.
— Считаете себя достойной кандидатурой для дочери адмирала? — ледяным тоном поинтересовался отец, глядя исключительно на Корте.
— Считаете, на вашу дочь может претендовать только другой адмирал? — не стушевался Таймарин, заставляя меня тихо стонать от безысходности ему в спину. Нельзя моему отцу задавать такие вопросы таким тоном, и не только потому, что адмирал не терпел нарушения субординации!
А потому что отвечал всегда честно.
— Да, именно так и считаю, — не стал скрывать отец. Он все еще говорил ровно, уверенно и холодно, но я кожей чувствовала его раздражение, поэтому и переплетала свои