Я отыскал дрочильню, только никакой дрочильни там больше не было. Помещение занимал обувной магазин. Зачем-то я даже зашел внутрь и повертел в руках уродливый ботинок. Вот и хорошо! Глупо дрочить чужой рукой за деньги, когда можно это делать своей и бесплатно. Как говорил один мой знакомый: «Лучший секс — это секс с любимым человеком. А любимый человек для каждого — он сам».
— Сегодня скидка на всё двадцать процентов, — сказала продавщица.
Я молча вышел, вызвал такси и приехал на рынок. Первым делом заглянул к Грише. Он общался с покупателем:
— Траншейный нож, изготовлен в четырнадцатом году. В смысле, девятьсот четырнадцатом. В Австрии. Видите клеймо?
— А что это за иероглиф? — спросил покупатель.
— Где?
— Да вот, рядом с рукоятью.
Гриша оглядел нож и, не стесняясь покупателя, процедил сквозь зубы:
— Вот же придурки узкоглазые! Слушайте, но вещь-то хорошая. Отдам за полцены.
Покупатель, хмыкнув, вышел. Гриша посмотрел на меня.
— Как же я так лоханулся?! Взял десять штук. Не проверил. Чего мне теперь с ними делать? Школьникам впаривать? Или слепым?
Я хотел посоветовать Грише сходить к Отарику, пожилому грузину, изготовителю ключей и точильщику кухонных ножей. Тот мог бы спилить на станке все эти иероглифы. Но стало лень. Сам догадается, если захочет.
Гриша помолчал, достал пузатую армейскую флягу, хлебнул.
— Будешь?
— Конечно.
Я даже не стал уточнять, что в нее налито. Оказалось‚ коньяк. И весьма приличный. Я присосался. Гриша отобрал:
— Если так нравится, можешь в магазине купить. Хотя тебе надо бы подсушиться.
— Помню, ты говорил сегодня.
— Павел переживает.
— Как он?
— Ты уже спрашивал. Хорошо и безопасно. Учится.
— Деньги зарабатывать?
— Чего же в этом плохого?
— Да никто и не спорит. Кстати, ты не знаешь, куда переехала дрочильня?
Гриша внимательно посмотрел на меня:
— Какая еще дрочильня?
— Тут недалеко была дрочильня. Там работала очень симпатичная казашка. Ты ведь сам мне адрес подсказал. Напротив вспомогательной школы.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Гриша.
— Хорошо, но одиноко. Вот решил наведаться в дрочильню, а там теперь ботинки, туфли и резиновые сапоги.
— Про дрочильню слышу первый раз. Вообще считаю, лучше делать это самому и бесплатно. А еще лучше, когда кто-то тебе делает бесплатно.
Гриша мечтательно улыбнулся.
— Оно понятно, — сказал я и махнул рукой. — Значит, кто-то другой говорил.
— Может, тебе домой вернуться, отдохнуть?
— На кой хрен мне болтаться туда-сюда? — разозлился я. — Раз уж приехал, пойду деньги зарабатывать.
— Главное, не усни, — сказал Гриша.
Я вышел из его пропахшего пылью и мышами павильона и зашагал к своему контейнеру. Но дошел не сразу. Сделав небольшой крюк, свернул в магазин и купил бутылку коньяка. До вечера продержусь. Главное, не частить. Моя похмельная заповедь, которой я никогда не следовал.
Покупателей все не было. Я сидел среди книг и глушил коньяк. Было скучно. Хотелось спать. И хорошо бы с кем-то. Заглянула старушка и спросила, где ближайший туалет. Потом зашел кавказец и предложил продать ему контейнер. Взамен я предложил купить чемодан порнографических открыток. Он порылся в них, выбрал толстую женщину с карликом, заплатил и ушел. Близился вечер. Коньяк заканчивался. Я успел коротко вздремнуть. И даже увидел короткий сон, в котором со своим сыном играл в футбол. Мяч прилетел мне по морде, я вздрогнул и проснулся. Побродив по контейнеру, взял книгу и открыл наугад, решив нагадать себе что-нибудь хорошее. Выпало такое:
Сутки должен ожидать я
Сокровеннейших услад,
Что украдкой посулил мне
Нежный и лукавый взгляд [10].
Гадание мне понравилось. Но веселее от него не стало. Я отыскал патефон, который пытался безуспешно продать вот уже несколько лет, завел пружину, выбрал наугад пластинку и опустил на нее головку. Заиграла песня 1930-х годов. Я немного потанцевал с книгой Генриха Гейне, положил на место и допил остатки коньяка, чувствуя скорбь и бессилие.
«Что я тут делаю, среди всей этой писанины? И зачем она вообще кому-то нужна? Поехать домой? А там я что буду делать? Напьюсь и усну. Кстати!» Я запер дверь, повесил табличку, что скоро вернусь‚ и пошел за новым коньяком. Расплатившись, тут же вытащил пробку и хватил из горла.
— Ах! — сказала кассирша, симпатичная женщина из Средней Азии.
Я подмигнул ей и вышел из магазина. Гришин павильон был закрыт. Видимо, расстроился из-за неудачной партии траншейных ножей и поехал домой. Будет там поить Павла и пичкать книгами по экономике. Я ощутил укол где-то под сердцем. Обида, ревность, боль. То же самое я чувствовал, когда жена с сыном навсегда улетели на другой континент. Чтобы отвлечься, я стал думать о симпатичной узбечке из магазина. Было бы здорово влюбить ее в себя, жениться и переехать куда-нибудь в Самарканд. Носить тюбетейку, есть лагман и плов, пить местный коньяк, греться на солнце. Она родит мне кучу маленьких смуглых детишек. А я и там смогу продавать старые книги. Или стану разводить баранов. Кажется, я ее впечатлил. Только вряд ли в хорошем смысле.
У входа в контейнер стояла блондинка в плаще. Почему-то я смутился и спрятал бутылку за спину.
— Закрыто, — сказала блондинка. — Как ни приду, все время закрыто.
— Сейчас откроем, — ответил я и достал ключ.
— А, так это вы продавец?
— И владелец.
— Мне нужна одна книга. Я уже третий раз прихожу. Никто не знает, когда вы откроетесь. Сейчас хотя бы объявление висит, что перерыв.
— Я болел, — сказал я и пропустил ее вперед.
Она зашла. А музыка продолжала играть. Блондинка стала разглядывать книги. Я сел и поставил бутылку под стул, громко при этом звякнув.
— Что вас интересует?
Никогда не задавал покупателям таких вопросов. Потому что сам их терпеть не мог. Но тут не удержался. Хотелось с ней говорить.
— У вас тут все вперемешку, ничего не найти. Достоевский и тут же биография Майкла Джексона. Учебник анатомии рядом с Гитлером.
— Что за Гитлер? Откуда?
Я подскочил к ней, решив, что мне подбросили «Майн кампф». На полке стояло допотопное издание «Застольных бесед Гитлера» [11]. Наверно‚ я его купил у какого-нибудь бомжа. Иногда они притаскивали целые сумки и сдавали все разом за бесценок.
— Вы не знаете, эта книжка запрещена? — спросил я.
Она пожала плечами:
— Честно говоря, без понятия.
— Ладно, уберем от греха подальше. Надо будет тут провести ревизию.
— И расставить все по порядку было бы неплохо.
— Этим тоже как-нибудь займусь.
— Вы один тут,