— А что… — Слова спутались и застряли в горле. — Я откашлялся и повторил: — А что у вас можно купить на двести рублей?
— Если речь про алкоголь, то можно взять пива, например. Есть дешевое. Хватит на четыре бутылки.
«Хватит, чтобы вернуть Павлику интеллект говорящего попугая», — подумалось мне. А самому хватит, чтобы минут на тридцать привести себя в относительную норму.
— Крепкое! — сказал я.
— А, ну возьмите ноль двадцать пять водки. Самая дешманская стоит как раз двести рублей.
— Беру!
Он снял с полки плоскарик, пробил, я приложил карту и почувствовал что-то вроде счастья, услышав правильный писк.
— Хорошего дня! — сказал парень. — Заходите почаще.
— Да я и так тут почти поселился, — проворчал я.
Конечно, я не донес Павлу это жалкое количество водки. Выпил в два захода сам, едва очутился за дверью магазина. Зато придумал решение, как нам обоим сегодня напиться.
Я набрал Гришу. Абонент был недоступен. Сволочь! В такой момент! Но вдруг его убили коллекционеры за то, что он впаривал им китайские подделки? Я открыл мессенджер и написал ему короткое сообщение: «Срочно свяжись со мной!»
У кого еще можно попросить денег, я не знал. Как так получилось? И тут во мне заговорила водка, подсказав новую идею. Я набрал номер Вероники. Она ответила сразу, но молчала.
— Вероника, — сказал я. — Вы слышите?
Тишина.
— Это не мошенники. Это…
Я хотел сказать, что это звонит букинист, но вдруг забыл нужное слово.
— Я знаю, — подала голос Вероника. — Просто у меня рот занят сейчас.
— Чем? — спросил я глупо.
— Шаверму ем. Наконец-то вы заговорили.
— В каком смысле?
— В прямом. Звонили тут и молчали.
Я смутился. И водка не помогла.
— Как вы узнали, что это я звонил?
Она громко хмыкнула. И закашляла. Потом сказала:
— У меня из-за вас соус потек из носа.
— Простите.
— Да ладно уж! Я к вам заходила на днях. Закрыто было. Опять болеете?
— Немножко. Но дело не в этом.
— Что же может быть важнее здоровья? — спросила Вероника.
— Я нашел вашу книгу. Помните? Прямо сейчас ее можно купить.
— Где?
— У одного моего знакомого…
Я хотел сказать «букиниста», но нужное слово вспомнить все никак не мог.
— Он старые и редкие книги продает.
— Букинист? — сказала Вероника.
— Вот! Точно! Букинист! Но на вашу книгу есть еще один кандидат.
— Кандидат?
— Претендент, я хотел сказать. Мы прямо сейчас тут стоим втроем и ведем торг.
— Мне кажется, вы по улице идете.
Я зачем-то задержал дыхание.
— Слышу уличный шум, — сказала Вероника. — Птички поют, дети кричат. Машина проехала.
Мимо как раз громко протарахтела «газель» с надписью на кузове «Глушители. Быстро. Недорого».
Я выдохнул:
— Ну просто я вышел на улицу, чтобы позвонить.
— Понятно, сколько он хочет за книгу?
Я растерялся.
— А сколько вы готовы отдать?
— Две тысячи максимум. Книга, конечно, хорошая и очень редкая, но все, что больше двух тысяч‚ — грабеж средь бела дня. Да и две тысячи дороговато. Но что ж делать.
— Заберу за две.
— Хорошо. Когда сможете мне ее передать?
— Ну, может, завтра.
— Могу отдать вам деньги при встрече. Или прямо сейчас перевести.
— Лучше сейчас, — сказал я. — Можно по моему номеру. — И спохватился: — Это не потому‚ что я вам не доверяю. Просто сам сейчас немного на мели. Так-то я бы сам купил ее и подарил вам.
— Сейчас переведу, — ответила Вероника. — Напишите потом, что и как. И когда мне забрать ее.
— Обязательно!
Через пару минут она перевела мне деньги, и я побежал обратно в магазин. Не могу сказать, что я сгорал от стыда, и все-таки мне было крепко не по себе, что обманываю женщину, в которую немножко влюбился. Набирая водку, я утешал себя тем, что деньги обязательно верну, а еще во что бы то ни стало отыщу книгу и подарю ей. Как, кстати, книга называется? Ладно, с этим разберусь. Может, Павлик знает?
Когда я вернулся, он уже не спал. Бродил по квартире со спущенными штанами, скулил и размахивал кухонным ножом, будто саблей.
— Сынок, — позвал я. — Это я, твой отец. Сейчас я все исправлю.
— Иу-иу-иу.
Павлик расплакался и кинулся обниматься. Я его обнял, забрал нож и сунул в руки бутылку, из которой успел вылакать почти половину по пути из магазина.
— Попей, малыш.
— Ка-ка!
— Ты прав. Но тебе это нужно.
— Пыр-пыр-пыр.
Он уронил бутылку и убежал в комнату. Я подобрал, приложился и пошел следом. Павлик лежал на полу в позе эмбриона, сосал большой палец и вонял. Я опустился на корточки. Вспомнил, как когда-то кормил сына из бутылочки, улыбнулся и немножко прослезился. Выпил еще, еще и еще. Потом осторожно усадил Павлика, вытащил изо рта палец и сунул бутылочное горло. Он сморщился, закашлял, стал отворачиваться.
— По попе получишь ремнем, — сказал я зачем-то.
— Гу-гу-гу.
— Не спорь с отцом.
Мне удалось выпоить ему все, что оставалось в бутылке — примерно грамм двести. Павлик покраснел и стал тяжело дышать. В глазах была пустота. Внезапно я почувствовал страх. А что‚ если алкоголь перестал благоприятно действовать на него? Например, выработался иммунитет. И теперь он навечно останется узником собственного слабоумия. Чтобы успокоиться, я сбегал в прихожую и открыл еще одну бутылку. Выпив, подумал о Веронике. Страх сменился нежностью и стыдом. Но стыд я быстро прогнал при помощи трех больших глотков. Пришла решимость. Я все исправлю!
Из комнаты раздался слабый голос:
— Отец, ты там?
Дернул водки и вернулся. Павел по-прежнему сидел на полу, расставив ноги. Судя по глазам, он потихоньку пьянел, и разум его прояснялся.
— Мне очень плохо, — сказал он. — Дай.
Забрал бутылку и быстро высосал.
— Ты глупо поступил, очень глупо, — сказал я.
— Все из-за тебя. Ты виноват. Я же предупреждал. Если ты не бросишь пить, то брошу я.
— Только себе сделаешь хуже.
— И пусть! Что мне за радость видеть, как гибнет человек, которого я люблю, как отца. Лучше вообще ничего не соображать.
Поскольку я был пьян, а отходняк казался теперь чем-то далеким и неправдоподобным, я в очередной раз легко пообещал, что брошу пить прямо завтра.
— Ну ага! Так я и поверил.
— Увидишь! Тем более у меня завтра встреча с одной прекрасной женщиной. Надо быть в хорошей форме. Мне кажется, я немного влюбился.
— Поздравляю, — сказал Павел, поднимаясь. — Только не пойму, разве можно влюбиться немного?
— Ну мы еще мало знакомы. Вот узнаем друг друга получше…
Я ни капли не сомневался, что и Вероника желает узнать меня получше. Спасибо водке. Лучшее средство от сомнений, страхов и тревог. И худшее для всего остального.
— Я рад за тебя, отец.