Как всегда‚ показалось, что прошло мгновение, когда я проснулся. На деле же была поздняя ночь. Я все еще толком не протрезвел, но уже мог более-менее ясно соображать. Вот только думать было не о чем. Вставать не хотелось. И некуда было вставать. Поэтому я просто лежал, ни о чем не думая, пока снова не уснул. Приснилось, будто я лечу в самолете. Других пассажиров нет. За иллюминатором простирается мрачный черный лес, словно из средневековой страшной сказки. В какой-то момент самолет начинает потихоньку разваливаться. Вот отлетела часть крыла. Затем рядом со мной вывалился большой кусок пола. Я зову на помощь. Появляется бортпроводница. Она ничего не замечает.
— Самолет сейчас весь развалится, — говорю я ей.
— Нет-нет, всё в порядке, — отвечает она без улыбки.
— Хера там! Посмотри вниз. В окно глянь. Крыло почти оторвалось.
— Нет-нет, все хорошо.
Сиденье подо мной начинает медленно сползать, я вываливаюсь в дыру, медленно пикирую на верхушки страшных деревьев и ору что есть мочи.
Собственный крик меня и разбудил. Было утро. Птицы уже проснулись и задорно щебетали. Впрочем, пение их звучало так, будто кто-то елозил железякой о железяку. Сердце стучало быстро и громко. Тело потряхивало. Я почти протрезвел и встречал очередной отходняк. Первая мысль была, конечно, о купленной накануне водке. Павел ее утащил. И я надеялся, что он не выпил все за ночь.
— Павлик! — позвал я. — Иди сюда! Мне плохо!
Он не отвечал. Я немного подождал и повторил. Он молчал и на помощь не спешил.
— Сынок, мне плохо! Выйди сюда, пожалуйста! Кажется, я умираю! И водку, водку принеси!
Тишина. Может, он ушел, как собирался? Лишь бы водку оставил. Немного подождав, я стал кричать и стонать, почти не изображая агонию. Надолго меня не хватило. От воплей бросило в холод. Потом в жар. Заколотило еще сильнее. Но надо было действовать. Я слез с дивана и поковылял в комнату, опираясь о стену.
Павлик сидел на полу, смотрел перед собой пустыми глазами и пускал слюни. Штаны его были спущены до колен, трусы, к счастью, нет.
— Сынок, — позвал я. — Мальчик.
Голос мой звучал как у полумертвого старика.
— Ыу-ыу-ыу, — отозвался Павлик.
Кажется, он обделался.
— Сынок! Что же ты наделал? Зачем ты бросил пить?!
— Ыу-ыу-ыу.
— Какой же ты дурачок!
— Пыр-пыр-пыр.
Новые речи. Может, понемножку стал умнеть и без водки?
— Я тебя спасу! Где наше бухло?
— Ыу-ыу-ыу. Пыр-пыр-пыр.
— Не волнуйся, сейчас все исправим!
Двигаясь с огромным трудом, я ходил по комнате и искал пакет. Много времени это не заняло. Тот стоял под столом. Находка, правда, меня не обрадовала. Все бутылки оказались пусты.
— Ты что, выпил все? — глупо спросил я.
Конечно, это было не так. Если бы он все выпил, то‚ скорей всего‚ не сидел бы сейчас, поглупевший и обосранный, а рассуждал о ядерном синтезе, причем на китайском языке. Несчастный дурачок все вылил, сложил бутылки в пакет, протрезвел и отправился в страну безумия. Правда, обо мне он позаботился. На столе стояла бутылка, в которой было грамм сто пятьдесят. Делить нечего. Я выпил, пустил слезу, удержал водку в себе и осторожно сел на стул. Дождался, пока трясучка отпустит‚ и сказал:
— Глупый и эгоистичный поступок, сынок!
«Чья бы корова мычала», — ответил в голове голос Павла.
— Ну ничего, разберемся.
Часы показывали половину восьмого. Ждать и ждать, пока начнут продавать алкоголь. К тому моменту и меня опять скособочит.
— Не мог оставить мне побольше, а?
— Ыу-ыу-ыу. Пу-пу-пу-пу.
— Ладно, поговорим, когда пьяный будешь.
Павлик шлепнул себя ладонью по лицу, повалился на спину и заплакал. Я присел на корточки рядом и стал утешать его:
— Не плачь, мой хороший, ты ведь обещал больше не плакать.
Павлик заревел пуще прежнего. Задрыгал ногами. От него ужасно воняло. Я вернулся к столу. Будь он маленьким, я бы, конечно, помыл его и переодел. Когда-то я менял сыну пеленки и памперсы. Но тут-то здоровенный парень. Другое дело. Может, Гришу позвать? Эта мысль меня рассмешила. Но веселился я недолго. Слишком мало выпил. Отходняк потихоньку возвращался. Я трясся, злился и поминутно смотрел на часы. Казалось, они встали. Зато Павлик успокоился и даже задремал прямо на полу. Я подложил ему подушку, накрыл одеялом и вернулся на свой кухонный диванчик.
А птицы так и верещали. Какое им было дело до моих мук?! Да и кому было?
Не скажу, что время до начала продажи алкоголя тянулось вечность. Ну, может быть, пару сотен лет. Когда пришел момент, я слез с дивана, нашел в себе силы заглянуть к Павлу, надел башмаки и поплелся в алкомаркет. День сурка. По пути мне в голову лезла всякая тревожная дичь. Алкомаркет закрылся. Или сгорел ночью. До следующего придется ползти целый квартал. Все равно что лететь к Сатурну. А может, с этого дня власти вообще запретили продажу любого алкоголя? Конечно, сухой закон — идиотизм. В России их было два. И оба погубили правителей. Но кто же в нашей стране учится на исторических ошибках? Это был бы эпохальный нонсенс.
Алкомаркет стоял на своем месте, не сгорел и не переехал. Бухло продавалось. Кассир с крашенными в бордовый цвет волосами и татуировками на руках заигрывал с девушкой. Она покупала скучную минералку и энергетический батончик. Я набрал водки, подавил желание тут же присосаться к бутылке, как к родной материнской титьке, подошел к кассе.
— Ого! — сказал кассир, глядя на бутылки.
Их было пять. Мое войско. Моя оборона.
— Что такое?
— Ничего. Даже завидую вам.
— Было бы чему завидовать, — пробормотал я и приложил карту.
Терминал выдал неправильный писк.
— Недостаточно средств, — печально вздохнул парень с волосами цвета марганцовки.
И он правда был искренне огорчен.
— Быть не может!
Я похолодел.
— Ну давайте еще раз попробуем. Подержите карту подольше.
Это, конечно, не имело смысла. Я знал. Но прилепил карту к терминалу и держал, слушая этот неправильный писк.
— Недостаточно.
— Сука, блядь! Это я не вам.
— Я понял. Давайте попробуем одну бутылку.
— Дело говоришь, сынок!
Ухмыльнувшись, он пробил одну бутылку. Я приложил карту. Мерзкий неправильный писк.
— Недостаточно средств.
— Сам слышу.
Я достал смартфон, открыл банковское приложение. Руки ходили ходуном. Смартфон чуть не улетел в лицо кассиру. На счете у меня осталось двести двадцать два рубля. Где-то я читал, что это ангельское число. Но что мне с этого толку?! Куда же пропали деньги? Может, меня обворовали? Конечно, обворовали! В этом самом алкомаркете. Точнее,