— Олег Львович, — представился он, чуть шепелявя.
— Херинг, — ответил я. — Микаэль.
— Американец?
— Датчанин.
— А у нас чего забыл? — немного подумав, молвил Олег Львович.
Я пожал плечами, встал и вышел из сквера. Вдруг вспомнил про вантовый мост, по которому можно попасть на свою сторону. Но мысль показалась незначительной, мимолетной. Я зашел в первый попавшийся бар, сел за стойку. Пить не хотелось. А чего же хотелось? Возможно, заново родиться, зная ответы на все главные вопросы. Например, как быть счастливым. Или как быть любимым. И почему кто-то рождается мышью, кто-то пантерой, кто-то голубем, а кто-то мной?
— Определились? — спросил бармен.
Я заказал пиво.
— Какое?
— Любое. Вот это.
— Это закончилось.
— Тогда это.
— Оно безалкогольное.
— Отлично. Пусть.
Он неспешно наполнил бокал. Не успел я сделать глоток, а только учуял от пива запах потной подмышки, кто-то легонько тронул меня за плечо. Я оглянулся, уверенный, что увижу сейчас лысого и щербатого мужика из сквера. Но ошибся. Передо мной стоял пьяный усатый парень в бейсболке. Лицо показалось знакомым. Но даже не столько лицо, сколько нелепые усы.
На секунду я задумался, не залетел ли случайно в секретный мужской бар.
— Да? — сказал я.
— Как поживаете, дорогой старик? — спросил парень, глупо улыбаясь.
— Нормально, — ответил я и отвернулся к пиву.
Он снова тронул меня за плечо, а когда я опять оглянулся, погрозил мне пальцем.
— Вы меня не узнали! А я вот сразу узнал вас, как только вы вошли. Мир тесен, что ни говори.
— Ага. Я бы расширил.
Усач захохотал, откинув голову.
— Вы обознались, — сказал я, не желая никого видеть и ни с кем разговаривать. Ну кроме трех человек. Но на это шансов почти уже не было.
— А вот и не обознался.
Он уселся рядом и тоже заказал пиво.
— Только имя ваше не помню. Или не знаю?
— Херинг, — сказал я. — Микаэль.
Он опять стал ржать. Успокоился пивом и сказал:
— Дурачок вы, я же у вас книги покупаю постоянно.
Я присмотрелся и почти узнал.
— Василий?
— Виталий. Не важно.
— Точно, Виталий.
— Точно, — покивал он. — Виталий. А вы Херинг, значит?
— Я пошутил.
— Да я понял. — Он порывисто вздохнул. — Сам его не читал еще. Это так, для коллекции. Очень уж редкий экземпляр.
Я посмотрел на него:
— У вас что, Херинг есть?
— Ха! Вы чудак, дорогой старик! Вы же мне сами его продали. Когда? Ну когда я к вам заходил последний раз. Неделю назад?
— Да быть не может! — сказал я. Это вырвалось само собой. Конечно, это могло быть.
— Как у вас дела обстоят? — спросил Виталий и окунул усы в свое пиво. — Слышал, закрывается рынок.
Я почти навалился на него и сказал:
— На хуй этот рынок! Пусть сгорит.
— Вот как?
— Верните мне Херинга.
Виталий чуть отшатнулся. Снова сунул усы в пиво и молчал.
— Надо, понимаете? Очень надо. Я выкуплю. Сколько денег хочешь?
Он все молчал.
— Сумму скажи. Только без выебонов. Адекватную. Но я прицепом еще и все свои книги могу отдать.
В ответ Виталий странно улыбался, будто пытаясь успокоить взбесившегося психа. Я вдохнул и выдохнул:
— Так получилось. Я случайно тебе ее продал. Мы же на «ты»? Два дорогих старика, правда? В общем, это вопрос почти что жизни и смерти.
Надо было выдать ему восхитительную речь, чтобы по его мудацким усам пролились слезы, но я нес какую-то чушь, которая совершенно его не впечатляла. Я был будто слабоумный и трезвый Павлик‚ выдающий «иу-иу-иу».
— Неожиданно, — наконец-то сказал Виталий.
— Давай я тебя угощу. А ты подумай над ценой.
— Ну, дело в том, что я не уверен, что хочу возвращать книгу.
— Да хуйня! Это просто книга. Книга в обмен на деньги.
— Вам-то она важна.
— Мне — да. А ты ее на полку поставишь и забудешь.
— Это не факт.
— Подумай. Я теперь от тебя не отстану.
Я крикнул:
— Пива моему другу!
— Какого? — устало спросил бармен.
— Самого крепкого!
— Ишь какой вы! — хмыкнул Виталий.
Бармен налил ему жидкости цвета сырой нефти.
— Пей, — сказал я ласково. — Так сколько ты хочешь за книжку?
— Думаю, — ответил он в бокал.
— Два косаря, ну? И пятьдесят книг. Да хоть все забери.
— А сколько их у вас?
— Целый контейнер, ты сам видел.
— Солидно.
— О чем ты говоришь!
Я пытался увещевать его, насколько мог, хотя происходящее и казалось мне сном. В какой-то момент я поверил, что уснул в квартире Яши и все, что сейчас происходит‚ — плод моего воображения. Я даже укусил себя за руку, чтобы проверить реальность происходящего. Картина не изменилась. Вот я, вот пьяный Виталий с книгой Херинга, вот бар. Виталий продолжал тупо лыбиться, будто кукла с искусственными зубами.
— Едем к тебе, сейчас! — сказал я.
— Зачем?
— За книгой, за чем же еще?
Он поставил пустой бокал на стойку.
— Неожиданное предложение.
Будь я уверен, что книга у него при себе, я бы его, скорей всего, придушил и сбежал.
— Чего тянуть-то?
— Меня что-то вспучило от пива. Давайте так сделаем. Я отлучусь минут на десять и заодно подумаю над вашим предложением.
— Ты про эту книгу и не вспомнишь завтра, — сказал я.
— Понимаю. Скоро вернусь.
Он осторожно слез с табурета и походкой пингвина двинулся в сторону туалета. Я подумал: «Неужели чудеса случаются?» Заказал себе еще пива, на этот раз самого крепкого.
Наливая, бармен выразительно посмотрел на свое запястье.
— Закрываемся через тридцать минут.
— Это не вопрос, — ответил я. — Через пятнадцать мы уйдем.
Прошло двадцать минут, и он, бармен, сказал:
— Закрываемся через десять минут.
Я успел выпить три пива — одно безалкогольное и два крепыша.
— Успеем. Одно последнее.
Бармен вздохнул и налил. Отпив, я слез с табурета. Народу в баре уже не было. Уборщица вытирала пол. Я забежал в сортир, проверил все кабинки. Пусто. Оставалась надежда на женский, но и там никого не оказалось. Лишь прокладка свисала с края раковины. Не могу сказать, что я, стоя в женском туалете, кричал и материл все на свете. Нет, конечно. Я просто плюнул в раковину, умылся и вышел.
Все-таки потом мне это казалось бредом переутомленного воображения…
Домой я вернулся ранним утром, не на такси, а дождавшись открытия метро. Все было как в тумане. Я обошел квартиру, сел на кухонный диван и уставился на грязное окно. За ним начинался солнечный день уходящего лета.
— Так-так, — сказал я себе. — Так-так. Что теперь?
И почти сразу уснул. Но сон был недолгий. Я увидел себя стоящим со спущенными штанами перед Яшей.
— У вас триппер, адмирал, — сказал он. — Но это поправимо.
— Делай дело, старик, — ответил я. —