— Может, и не он. А ты, кстати, кто?
Я заглянул Яше в глаза и увидел хорошо знакомое выражение. Похожее было у Павла, когда он не пьянствовал.
— Как ты себя чувствуешь?
— Ты Андрей?
— Нет.
— Мой племянник Андрей.
— Я не твой племянник.
— Шота?
— Кто?
— Ты насчет «Волги»? Я говорил же, что не куплю. На черта мне «Волга»?
— О господи, Яша!
Я слегка сполз со стула, на котором плакал Бродский.
— Немного забывчивый стал.
— Да уж вижу.
— Так что ты хотел?
— Книгу некоего Микаэля Херинга. Ты про такого знаешь?
— Ну конечно!
— И?
— Что «и»?
— Где мне ее достать? Книгу. У тебя есть? Я куплю.
— Я не продаю больше книги. В деньгах начал путаться.
— Можем поменяться.
— На что?
— На что угодно. Я тебе привезу целый грузовик. Выбирай. Или забирай весь. Только скажи, есть ли у тебя Херинг?
— Есть.
— Хорошо. Ты помнишь, где он находится?
— В Дании, я же сказал.
— Не тот, который венеролог. А тот, который книгу написал.
— Так он и написал наверняка.
— Пусть так, допустим, — сказал я. — А где тогда стоит его книга?
Яша надолго задумался. Или слегка задремал. Я зачем-то несколько раз кашлянул. Окликнул его.
— Да, — сказал он. — Надо на букву х смотреть.
— А где смотреть?
— Среди книг, конечно. Ты что, дурак?
— Я уже и сам не знаю.
— Ну чего сидишь? Иди и смотри.
— Они хоть по алфавиту?
— У меня все точно.
Без особой надежды я пошел искать. Но тут же прекратил. Книги оказались все перепутаны; стояли не только не по алфавитному порядку, даже не по темам. Возможно, Яша и правда пытался их расставить, но разум отказался слушаться.
Я вернулся.
— Что, нашел? — спросил он.
— Нет. Там все перемешано.
— Да быть не может! Кто-то там рылся без меня. Наверняка кучу всего сперли. Надо с каталогом сверяться. Вот еще забота.
— У тебя есть каталог?
— Не будь дураком, Андрей! Без каталога тут сам черт ногу сломит.
— А можно мне каталог посмотреть?
— Ну идем, раз надо.
В одной из комнат он достал из комода множество общих тетрадей формата А4. Каждая была подписана одной из букв алфавита.
— Тебе какую? — спросил Яша.
— Хэ.
— Ни хэ, а ха.
Он выдал мне три тетради с буквой х и одну с буквой у. Аккуратным почерком он переписал всех авторов, которые у него были. И главное, сделал это точно по алфавиту, начиная со второй буквы. Видимо, до того, как стал забывчивым. Я решил, что‚ если найду Херинга, потрачу хоть месяц, но перерою все книги. Я даже расставлю их в правильном порядке. И подарю Яше грузовик своих книг. И заплачу денег. И что угодно на свете. Вот только Херинга в каталоге не оказалось.
— Его нет, — сказал я.
— Значит, нет.
— А ты сказал, есть.
Я говорил как обманутый ребенок.
— Если сказал, есть, то есть.
— Яша, ты хоть таблетки какие-нибудь принимаешь?
— Да в гробу я их видел! Пойдем водки выпьем.
Мы вернулись на кухню, и Яша достал из холодильника бутылку. Мне уже было все равно, пить или не пить. Я лишь спросил:
— А тебе можно?
Яша презрительно фыркнул. И я подумал: а какая‚ собственно‚ теперь разница? А еще подумал, что, может быть, вновь произойдет чудо и водка сотворит с Яшей ту же немыслимую метаморфозу, что и с Павлом.
Мы выпили по рюмке. Потом еще по одной.
— Надо закусить, — сказал Яша.
Звучало весьма разумно. У меня затеплилась глупая надежда.
Он достал из холодильника палку копченой колбасы.
— Ты будешь колбасу без хлеба? Эта дура забыла хлеб купить.
— Буду.
Яша вернулся, положил между нами колбасу и задумчиво на нее уставился. Мне стало совсем тоскливо.
— Яша.
Он поднял глаза:
— А напомни, ты по какому делу?
— Да вот зашел проведать тебя. И совет хотел спросить.
— Ну-ка?
Я вкратце рассказал историю Павла.
— Забавно, — сказал Яша.
— Что можно сделать?
Он пожал плечами:
— Со старухой поговорить по-людски?
— Поговори.
— Или не стоит?
— Или не стоит.
— Спасибо за совет, Яша.
— Пожалуйста, Андрей. Ты же Андрей?
— Как тебе угодно.
— Что за брехня! Если ты Андрей, так и скажи, а если нет, то нет.
Он отвернулся к окну, некоторое время внимательно разглядывал ночное небо.
— Большая Медведица.
По голосу было слышно, что Яша улыбается.
— Поздно уже, я пойду.
Он повернулся:
— Помоги мне лечь.
Я отвел его в комнату и уложил на кровать. Он поджал ноги.
— И укрой.
Не черепаха без панциря, как мне вначале почудилось, а старый ребенок.
Плед, сбитый в кучу, лежал на полу. Я поднял его, встряхнул и накрыл Яшу.
— А хочешь, оставайся ночевать. Утром на озеро сходим.
Надо ли говорить, что никаких озер поблизости не было.
— Я еще заеду к тебе на днях.
Яша чуть-чуть кивнул и позевал. В дверях он меня окликнул:
— Павел, подожди, вернись.
Я подошел.
— Ты скажи, мы дело сделали?
— Да, сделали. Все хорошо.
— Тогда можно спать.
— Скажи, а почему плакал Бродский?
Подумалось, что Яша сейчас широко раскроет глаза и спросит, какой еще Бродский. Он и правда широко открыл глаза, но сказал:
— Иосиф искал через меня одну редкую книгу для Ахматовой. Я-то книгу нашел, но тут как раз Ахматова умерла. Вот он и плакал.
— А что за книга?
— Да разве все упомнишь? Говорю же, память дырявая стала.
— Доброй ночи, Яша.
— Пока, Андрей.
Когда я снова был в дверях, он добавил:
— А ты ведь и не Андрей.
Была уже поздняя ночь. Метро закрылось. Я не успел к разводу мостов и не мог попасть на свою сторону, домой. Я ужасно устал и от этого злился. В голове был полный кавардак. И душу выворачивало наизнанку. На встречу то и дело попадались неторопливые парочки, поддатые студенты, пьяные мужики, просто одинокие прохожие. Многолюдно было, как днем. Я бродил по окрестностям в поисках какого-нибудь пустынного переулка. Хотелось ото всех спрятаться, исчезнуть. Казалось, все на меня смотрят и всё про меня знают.
Я зашел в тихий сквер, сел и закурил. На соседней скамейке лежал лысый мужчина. Он подложил под щеку ладони, отчего его губы напоминали бантик, как у маленького ребенка. Будто почуяв посторонний взгляд, он открыл глаза. Потянулся и выпрямился.
«Только ко мне не подсаживайся», — подумал я.
И он тут же подсел.
— Дайте сигарету, — сказал он с какими-то подростковыми интонациями.
От него пахло вином и мочой.
Я протянул сигарету. Он сунул ее за ухо и улыбнулся. Спереди не было зуба.
— Дайте еще.
Я дал еще. Он вставил ее в рот, прямо в дырку, и улыбнулся, так что сигарета