Я заглянул в книгу. Он читал рассказ «Мальчик у Христа на елке».
— Отец, ты веришь в Бога?
— Конечно.
— А он есть?
— Я верю, что есть.
— Но точно не знаешь?
— Сынок, ты пытаешься объять необъятное. Успокойся. Читай.
— Принеси, пожалуйста, еще водки.
— Да, конечно.
К утру он выпил две бутылки и прочитал три книги. Достоевского, сборник Есенина (первое посмертное издание) и самоучитель немецкого языка.
— Guten Morgen, Vater! Hast Du gut geschlafen? [2] — спросил Павел, когда я вошел в комнату. — Друг мой, друг мой, я очень и очень болен!
— Павел, тебе надо попридержать коней, у тебя каша в голове.
— Да я шучу, — сказал он и допил остатки. — В голове все упорядоченно. Отец, а нельзя ли мне перекусить? Я ужасно голоден. Да и тебе не помешает. Ты на тень похож.
— Я совершенно не умею готовить. Питаюсь в кафе и столовках. Можно сходить. Боюсь только, нас увидят во дворе. Старуха наверняка уже подняла панику.
— Ты прав. Я пока не готов с ней бороться. Слишком мало выпито. В смысле, получено знаний. Погоди, я тут кое-что видел интересное.
Павел достал с полки поваренную книгу, изданную в начале двадцатого века, и полистал.
— Ты можешь купить кое-какие продукты?
— Да, только похмелюсь.
— Я тоже. Хотя у меня нет похмелья.
Мы вышли на кухню и причастились. Я портвейном, он водкой. Затем Павел написал список продуктов. Почерк у него был пока что детский.
Во дворе я сразу увидел старуху. А за ней снова ходил участковый.
— Один раз нашелся и опять найдется.
— Не канючьте, Виктор Михайлович, — ответила ведьма. — Его наверняка похитили.
— Да кому он нужен!
— Какой-нибудь педофил.
— Не староват ли он для педофила?
— Но у него душа ребенка!
Я шел мимо с невинным видом, почти что насвистывая.
— Стойте! — окликнула старуха. — Вы не видели тут слабоумного парня лет двадцати на вид?
— Видел, — ответил я. — Почти каждый день. Вы его тут к дереву на поводок собачий привязывали.
— А это не твое дело, за что я его привязывала. Иди, куда шел.
— Всего доброго! — ответил я.
Отходя, я услышал:
— Пусть только найдется, я его из дома больше никогда не выпущу.
— Вы бы его одного не оставляли лучше, — ответил участковый.
— Да я на минутку отлучилась в туалет!
Купив продукты, я вернулся домой. Павел читал очередную книгу и пил.
— Сейчас приготовлю нам хорошую жирную бациллу, — сказал он.
— Что еще за бацилла такая?
Я забрал у него книгу. Это была невесть каким образом попавшая ко мне книжка «Воры против зомби».
— Сынок, это плохая книжка. Не читай ее. Она изгадит всю благодатную почву в твоей невинной голове. Ты понял?
— Яволь, начальник! Не буду больше ее читать.
Он принялся за готовку, а я сидел на диване и пил портвейн.
— Встретил твою бабку. Она думает, тебя похитили. Говорит, больше никогда не выпустит тебя на улицу.
— Ничего, я с ней разберусь. Отец, ты же разрешишь мне у тебя жить, пока я набираюсь ума?
— Конечно!
Павел отсалютовал мне бутылкой. Я ответил тем же.
— Слушай, — сказал он. — А где твой друг, который был с нами прошлый раз?
Внезапно я ощутил легкий укол ревности и ответил небрежно:
— На рынке, наверно, торчит.
— Давай пригласим его в гости. Это ведь он меня привел сюда первый раз.
— Хорошо, как-нибудь пригласим.
— А ты пойдешь на рынок? Ты ведь должен зарабатывать деньги мне на водку.
— Завтра, — ответил я. — А то я уже напился. И трезветь не хочется.
— Как же я тебя понимаю, отец!
Он приготовил завтрак.
— Яйца бенедикт, — сказал Павел. — Так, на скорую руку. Не уверен, что получилось хорошо. Все-таки я никогда в жизни до этого не готовил.
Он поставил на стол две тарелки, на которых лежали горячие бутерброды. Выглядели они аппетитно. А запах был сногсшибательный. У меня заурчало в животе. Не могу сказать, что это была лучшая в моей жизни трапеза, но одна из лучших — точно.
— Павел, ты можешь стать поваром в самом дорогом ресторане города, — сказал я.
— Прости, отец, но думаю, для меня это мелковато. Я намерен достичь других вершин.
— Каких же?
— Пока не решил. Ищу себя. Уверен, найду. Когда узнаю больше.
Он отхлебнул.
— Ты все на лету схватываешь, — сказал я. — Ты настоящий вундеркинд. Ты мог бы поступить в любой вуз, даже без школьного аттестата.
— Вуз мне не нужен, — сказал Павел. — Мне там мозги засрут. Я сам себе вуз.
— Не задирай нос, сынок, — сказал я строго. — Споткнешься, упадешь и больно ударишься.
— Как скажешь, отец. Думаю, это очень мудрый совет. Скажи, почему у тебя нет жены, детей? Прости, если вопрос мой бестактен.
— Я был дважды женат. И у меня есть сын. От первого брака. Жена забрала его и уехала в другую страну. Вторая тоже свалила.
— Но как они могли кинуть такого замечательного человека?!
Я молча постучал пальцем по бутылке портвейна:
— Это дело все испортило.
— Им не нравилось, что ты пил?
— Верно.
— Разве такое возможно? Ведь пить — прекрасно! Это жизнь!
Я вздохнул:
— Боюсь, сынок, только в твоем случае.
— Получается, мне повезло?
— Получается‚ так, — ответил я. Хотя сомневался в своих словах.
После завтрака я лежал на диване, пил и курил. Павел тоже пил и что-то читал. Потом он ушел в туалет и надолго там засел. Я успел слегка подремать. Меня разбудил его крик:
— Отец, проблема!
— Какая еще?
— Я не умею подтираться. Никогда этого сам не делал. И ни в одной книге про это не написано.
— Сынок, тут все просто. Можно я ограничусь теорией? Ты быстро все поймешь.
— Конечно!
Я прокричал ему короткую инструкцию. Вскоре послышался шум смываемой воды. Вышел Павел. Он был смущен.
— Получается, не такой уж я вундеркинд?
— Усвоишь, — отмахнулся я. — Главное, пей больше.
— За это не переживай! Схожу-ка я, кстати, в душ и попробую сам помыться.
— Отличная идея!
Остаток дня мы пили. Он с пользой. А я наоборот. К вечеру силы иссякли и у меня, и у него. Павел то и дело ронял голову, подскакивал и осоловевшим взглядом впивался в книгу.
— Надо поспать, — сказал я. — Тебе нужны силы.
— Я боюсь.
— Ничего не случится. Ты столько выпил, что не скоро еще протрезвеешь.
— Обещай, что‚ если я проснусь трезвым, ты меня мигом напоишь.
— Даю слово!
Мы пожали друг другу руки. Павел лег в комнате. А я на привычном диване. Уснул мгновенно. И приснилось мне, что я космонавт, летящий в соседнюю галактику внутри гигантской бутылки портвейна. Путь предстоял неблизкий. Портвейн потихоньку