— Ладно, — соглашается она, но я вижу, что ей от моих слов стало только некомфортнее.
Она что, чувствует себя виноватой? Бред. Она-то что может сделать?
— Ты очень злишься? — Сашка шмыгает носом.
— Ну только не реви… — стону я. — На тебя я не злюсь. И Саш, мне и так хреново, еще на твои сопли смотреть. В конце концов, это не навсегда. Вот встану на ноги…
— Все, не буду, — она старается улыбнуться.
«22.02
Злюсь ли я?
Когда я попал сюда — да, я очень злился. Думал, что если приедет кто-то из своих, то все им выскажу, но когда сегодня увидел Сашку, вдруг понял, что перегорел. Если честно, думаю мне уже все равно.
Как я?
Да никак. Я не завел здесь друзей, даже приятелей, впрочем, тут и общаться-то не с кем. Да и если вспомнить, в моей прошлой жизни (в школе, в универе), я особо ни с кем не дружил, так что стоило мне исчезнуть, все мои прошлые знакомые как-то сами собой исчезли. Не важно где я, в школе, в универе или здесь, я всегда будто выпадаю.
Я словно лишний кусочек пазла в общей картине. Вроде внешне похож, и меня даже принимают за своего. Раньше мне даже удавалось довольно долго казаться таким вот, «своим». А сейчас даже пытаться не хочется. И так понятно что будет — я опять никуда не подойду и со временем меня просто отложат подальше.
Я привык… Последние лет пять я постоянно один. А до этого… Вроде у меня были друзья в старой школе, но когда мы переехали в другой район, я перевелся и они куда-то исчезли. А в новой? Да там тоже, конечно, были ребята, с которыми я общался, Лёнька тот же, только вот после выпуска и тут все связи быстро прерывались. Был ли он мне другом? Не знаю. Какой смысл поддерживать такие связи? Я даже не знаю о чем говорить. Как дела? Что делал? Фигня это все. Мне скучно говорить о таком. После пары раз, Лёнька не звонил. Кажется, как-то раз я думал сам ему в контакте написать, но потом вспомнил — опять эти разговоры ни о чем, опять надо будет притворяться, что мне интересно…
Сегодня вот тоже… Хотя я это еще в больнице заметил. Раньше, когда мы с Сашкой виделись почти каждый день, нам было о чем поболтать, а теперь… Видимо, и эта связь себя исчерпала.»
***
Я смотрю в окно. Погода совсем мерзкая. Пару дней назад все вроде начало таять, а сегодня опять холодно, дует сильный ветер, бросая в стекла пригоршни мелкой крупы. Он пытается прорваться внутрь — ищет щели, завывает сквозняками. Вроде конец февраля, скоро весна, а такое чувство, будто зима даже не думает идти на спад. Скорее, наоборот.
Несмотря на отопление, в здании довольно холодно, все кутаются в многослойные одежды, я и сам похож на капусту — на мне джемпер, свитер и пайта поверх. А утром совершенно не хотелось вылезать из-под теплого одеяла.
В столовой тоже холодно. Даша, шмыгая носом, греет пальцы о чашку, почему-то напоминая мне сейчас героев фильма про полярную экспедицию. А вот Владу, видимо, никогда не бывает холодно, он все так же в неизменной майке, серая такая с заклепками и черепом.
Руки ужасно замерзли, пальцы непослушные и я два раза роняю ложку, пытаюсь согреть их о чашку с чаем, но ничего не выходит — чашка обжигает кожу, но руки почему-то не хотят принимать тепло.
И внутри все словно замерзло. Мысли заторможенные, будто я вот-вот впаду в анабиоз.
— Сегодня никаких процедур, холодно, — говорит подошедший к нам Климов. Учитывая, что я за этим столом единственный, кто проходит какое-то лечение, фраза относится ко мне, хотя Климов на меня даже не смотрит. Он, кстати, тоже, похоже, не мерзнет, на нем очередная рубашка и брюки. Еще бы он мерз. Учитывая сколько он курит, у него внутри уже все тлеть должно.
— Интересно, сколько на улице? — говорит Даша.
— Думаю, под тридцатник, — отвечает Влад, а потом чуть мечтательно добавляет, — море, наверное, замерзло у берега… Может сходим?
— Ага, щаз. Еще искупаться предложи…
Когда я возвращаюсь на свой этаж, там происходит какая-то суматоха.
— Клим! — меня окликает Алиса, я не сразу разглядел ее за горой подушек, которую она несет впереди себя. — Пойдем, у нас сегодня день кино.
— Да я к себе, наверное, поеду, — я хочу уйти, но она так смотрит на меня, что отказать невозможно.
Мы проходим по коридору к одной из палат. Точнее, это даже не палата, а игровая комната, довольно большая. Я и не знал, что тут такие есть. На полу зеленый ковер, на стенах рисунки, плакаты. В углу большие ящики с разными игрушками, коробками от настольных игр и конструкторов. Сейчас несколько взрослых стаскивают столы и стулья к стенам, освобождая место для матрасов и подушек. Я отъезжаю в угол, чтобы не мешаться под ногами. Что я тут делаю? Алиса раскладывает подушки, кто-то притаскивает несколько обогревателей, расставляет их по бокам, а потом и привозят телевизор, прямо на тумбе с колесиками. В комнате собираются ребята, каждый со своим одеялом и подушкой, занимают места. Тех, кто помладше, сажают вперед. Несколько санитарок привозят ребят в колясках. Через полчаса в комнате уже не протолкнуться, а я так и сижу в кресле, в самом углу у окна. Кто-то задергивает шторы, гасит свет и наступает полумрак. Я различаю голову Даши, они с Владом пробираются к окнам и залазят на широкий подоконник, тоже укутанные в плед и с подушками.
— Клим, — Алиса, неизвестно как оказавшаяся рядом, трогает меня за плечо. — Давай сюда, — предлагает она, указывая на свободное место с краю. Она там уже оборудовала нечто похожее на гнездо — к стене прислонено несколько подушек, рядом лежит здоровый лохматый плед.
— Да я в коляске, наверное…
— Да нет, замерзнешь и неудобно будет, — Алиса настойчиво тянет меня за рукав, и я пыхтя сползаю на матрас, устраиваюсь на подушках. Алиса заботливо укрывает меня пледом и садится рядом.
— Здорово, да? — шепчет она, склоняясь ко мне, и я чувствую такой уже знакомый теплый цитрусовый запах и незаметно для себя расслабляюсь. — Обожаю такие дни.
Странная она. Мы толком-то и не общались все это время, но она всегда ведет себя со мной, будто мы хорошие друзья. Я вообще заметил, что она со всеми здесь так общается. И самое странное то, что и мне легко находиться с ней рядом. И нет той противной неловкости, которая возникала, когда я общался с девчонками с нашего курса или из школы. Примерно так было когда-то с Сашкой. Хотя нет, с Сашкой было просто легко, а с Алисой немного иначе. Ее будто окружает аура спокойствия и уюта. В отличие от того, когда я с Дашей, Владом или, уж тем более, с Климовым, — с Алисой у меня совершенно нет ощущения тревоги или подвоха. Эти трое вроде и могут нормально с тобой говорить, но такое чувство, что они готовы в любой момент выпустить иголки. От них веет беспокойством, они будто готовы в любой момент защищаться или броситься в бой. А вот Алиса — совсем другая. Она вообще не похожа ни на кого из тех, кого я знал раньше. Но если вспомнить, в больнице, когда мы впервые встретились, она была совершенно другой — закрытая, и будто настороженная птичка, готовая в любой момент упорхнуть. А тут она в своей стихии. И ее все любят. Не могу себе представить хоть одного человека, который бы захотел как-то ее обидеть.
— Ну что, разбойники, — веселый голос Бурова вырывает меня из мыслей. — Кто вьюгу с морозами наколдовал, а? Признавайтесь!
Народ смеется.
— Ла-а-адно, так и быть, ваша взяла. Сегодня у нас холодновато, еще и в главном корпусе трубу прорвало, так что занятий, как вы поняли, не будет. Баррикадируемся здесь и греемся. Будем смотреть фильмы!
— Ура! — толпа разражается радостным улюлюканьем.
— А обед? — спрашивает кто-то из младших.