***
Димка Филиппов еще с вечера был заинтригован рассказом Максима о суицидах десятилетней давности. Возможно, он не придал бы этому значения, если бы не слишком большое количество странных случаев – самоубийств и других несчастий.
Началось это еще в августе, когда утонул мужик, который когда-то жил в родном поселке Максима. В то же время утонул какой-то местный рыбак, и все списали на несчастный случай. Выпил, уснул, утонул.
В октябре умерла жена известного бизнесмена Селиванова, вокруг которого потом было много шумихи. Он тогда баллотировался в депутаты, но после завершения расследования отказался от участия в выборах. В заключении о смерти его жены было написано: «разрыв сердечной мышцы». Вроде бы женщина чего-то сильно испугалась и в результате умерла от сердечного приступа. При этом она была хоть и немолодой, но не старухой, и, судя по медицинской карточке, сердечными заболеваниями не страдала.
В это же время у Максима в деревне умерли бабка Протокова и ее дочь Мария Николаевна, учительница информатики. В тюрьме умерли три брата и у Селивановой, и у Протоковой. В живых остался только один. Напрашивается вопрос: почему? Странное совпадение, но и диагноз был один и тот же. Это семейная предрасположенность или случайность? Но разве может разом за месяц умереть вся семья от одного и того же?
Сейчас у них новое дело – суицидник Анатолий Безмолвный. Он вернулся вместе с товарищем из горячих точек. Через неделю этот товарищ, Константин Марков, тоже вешается, но только у себя в деревне, в которой жил Максим. Что получается? Все, кто умирает, когда-то знали друг друга и жили в этом поселке.
Димка потер голову двумя руками. Все это вроде бы и ничего, только вот сегодня вечером позвонил его друг и коллега Максим Давыдов и попросил подстраховать. Он собирался утром отправиться в психиатрическую больницу не как посетитель, а как пациент. Объяснив, что это дело связано с их суицидниками и парнем, который хотел повеситься десять лет назад. Он попросил подъехать утром к больнице, забрать его ключи от машины и телефон.
– Диман, – сказал Макс по телефону, – если утром, на следующий день, я не вернусь, тебе придется меня оттуда вытаскивать. Только помни: я туда иду неофициально. Меня знакомый оформляет как пациента, чтобы я смог пообщаться с Павлом. По-другому сюда мне не попасть. А времени совсем мало.
– Макс, – насторожился Димка, – мало времени для чего? Что случилось? Может, ты меня просветишь?
– Друг, прости. В следующий раз – обязательно. А пока займись адресом Семена Маркова. Его нужно срочно найти.
После этого Максим попрощался и скинул вызов.
Сейчас Диман сидел и думал, как бы помочь другу. Отпускать его одного без страховки – не по-мужски. Они столько лет бок о бок работают, а сейчас тот что-то скрывает. Зачем? Почему?
По Маркову он уже звонил. Ему объяснили, что еще работают над поиском, но обещали, что к завтрашнему утру информация будет.
Утром следующего дня Дима Филиппов подъехал к назначенному времени к психиатрической больнице. Серебристый «Ниссан Кашкай» уже стоял на парковке. Диман вышел из машины и подошел к внедорожнику друга. Тот сидел на переднем сиденье и с кем-то разговаривал по телефону.
Диман открыл дверцу и сел рядом, Макс как раз закончил разговаривать.
– Здорово! – Филиппов протянул ему руку.
Максим пожал ее, поприветствовав Димку.
– Макс, что происходит? – спросил тот.
– Диман, давай после. Меня ждут.
Он вынул ключ из замка зажигания и протянул его Диме вместе с телефоном.
– Смотри, – сказал Максим, – если с восьми до девяти я тут не появлюсь, то набери контакту по имени Тоха. Это тот самый врач, который меня засунет в больничку в качестве пациента. Только он обратно сможет выпустить. Понял?
Димка взял ключ и телефон из рук Макса и кивнул головой.
Они вылезли из машины и, поставив ее на сигнализацию, Филиппов убрал ключи в карман дубленки.
– Ладно, – Макс хлопнул товарища по плечу, – я пошел.
Они пожали друг другу руки, и Макс пошел в сторону шлагбаума.
– Макс, – крикнул ему Диман.
Тот остановился и обернулся.
– Будь осторожен!
Максим усмехнулся, сжал друг с другом ладони в замок и, подняв их над головой, потряс. Потом развернулся и пошел к двери, к которой ему сказал подойти Антон.
Глава 18
Отдав другу и коллеге ключи от машины и телефон, Максим пошел к тому входу, где Антон назначил ему встречу. Обойдя больницу, он рассмотрел решетки почти на всех окнах. Было еще темно, но кое-где уже включили свет. Максим подошел к двери, над которой горела лампочка, и постучал в нее. Через минуту высунулась голова Антона. Пропустив его, он закрыл дверь на щеколду и повел Максима в конец темного коридора. Они вошли в небольшой кабинет, видимо, для персонала, где были стол со стулом, тумбочка, микроволновка, чайник, старый протертый диван и шкаф.
– Садись, – сказал Антон, указывая на диван. – Сейчас я тебе все расскажу, а потом ты переоденешься, и пойдем в палату, которую я тебе подобрал. Там спокойный старичок лежит, он тебе докучать не будет. Тем более ты всего на одни сутки.
Антон поставил чайник и сел за стол – заполнять документы на Максима. Минут через пятнадцать он поднялся и налил чай.
– В общем, слушай внимательно. Ты поступаешь к нам под фамилией Кронкина Сергея Геннадьевича. У тебя эмоциональное расстройство. Поэтому тебя положат в палату на третьем этаже. Там лежит Эдуард Климович. Он бывший профессор, который изучал историю Древнего мира. На почве своих открытий у него поехала кукушка, и дочь привезла его к нам на лечение. Он у нас больше года. Не агрессивен, спокоен, но любитель поговорить.
Максим слушал внимательно. Антон выдал ему больничную пижаму.
– Я буду дежурить сегодня на этом этаже. В течение дня к вам будет заглядывать медсестра. Со мной останется медбрат Коля. Не переживай, он к тебе лезть не будет. Главное – сиди тихо и ни с кем не общайся, особенно с медицинским персоналом.
Пока Антон говорил, Максим успел переодеться.
– Ночью я приду за тобой и отведу к Павлу Трынкину. У тебя будет пятнадцать минут, пока врач делает обход. В этой зоне у больных отдельные палаты, они еще не совсем вылечились.
Когда Максим переоделся, он незаметно для Антона вынул маленький серебряный ножик и засунул его в резинку штанов. Пришлось прорезать небольшую дырку, чтобы он туда влез. На больничной одежде не было карманов. Даже нижнее