Женщина медленно, нехотя склонила голову. Она размышляла над моими словами, складывала один и один, собирала в голове все слухи, что ходили по дворцу.
– Второй Принц сдержан и рассудителен. Он хочет мира для нашей страны и процветания…
Я не успел договорить. Дверь, ведущая в коридор, отворилась, и взволнованный стражник громко объявил, что меня срочно требует гонец. Из столицы. Из дворца.
Я быстро поднялся, кинув последний, внимательный взгляд на женщину за деревянной решеткой.
– Подумайте о моих словах, тетушка Мэ. И еще. Что бы не задумала ваша госпожа… эти земли вовсе не безопасны для такой женщины. Мы находимся на самой границе и здесь много тех, кому не знакомы понятия чести. Пока прошло не так много времени, но может статься, что я не успею ее спасти, если не буду знать, что она задумала. В ваших руках спасение жизни наложницы Е.
Оставив лампу на полу, я быстро вышел на двор. Нужно было принять посланника. Если гонец прибыл ночью, значит дело не терпит отлагательств.**
Тинь Ли Шуэ
Хан Додай ничего мне толком не объяснил. У меня не было времени задать ему вопросы, что крутились в голове, словно водяное колесо. Махнув рукой, хозяин степей отпустил меня, явно довольный нашим разговором и тем, что ему в руки попала такая птица. Я же понимала, что своим сумасбродством, своим неразумным поступком поставила князя Вэй в очень неудобное положение. И еще одни Боги знают, что наделала.
– Хатагтай отдыхать и ждать, – склонив голову, пояснила мне стершая из женщин, что ко мне приставили.
– Кого ждать? – замерла посреди шатра, не решаясь ни присесть на один из резных стульев, ни поправить рукава платья, что завернулись неудобным образом.
– Хозяин приходить и говорить с хатагтай. После.
– И кто мой хозяин? – это казалось теперь не очень важным, но было лучше знать, с кем мне предстоит разговаривать.
– Нойон, илбэчин Гансух. Который привозить хатагтай, – женщина склонила голову, словно само звучание имени этого степняка вызывало в ней почтение. Впрочем, может так оно и было. Илбэчин. Колдун и господин над десятками тысячами. Видно, мне на судьбе написано попадать в руки к великим полководцам.
Я медленно кивнула, пытаясь вспомнить хоть что-то, что слышала об этом степняке. Нойон – значит благородный, вполне возможно, что один из прямых родственников самого хана. Обычно у таких воинов были свои дружины и огромная власть в совете. А это означало, что у меня есть шанс повлиять не только на свою судьбу, но и на будущий мир. Если правильно разыграть карты в игре, о которой я почти ничего не знаю.
– Еда, хатагтай, – я не слышала, как откинулся полог шатра, как по мягким коврам вошла женщина в железном ошейнике. Я настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, когда ко мне обратились.
Повернувшись, я словно со стороны наблюдала за тем, как женщины выносят от стены небольшой столик, устанавливая на нем огромный поднос. Несколько серебряных мисок, с вареным мясом и хлебом. Что-то белое, похожее на сыр. И кувшин. Есть уже совсем не хотелось, но я понимала, что так не пойдет. Пока здесь, в становище хана, ко мне относились хорошо, но все могло измениться в любой момент, а чтобы пережить испытания, уготованные мне судьбой, понадобится много сил.
Я почти заставила себя опуститься у столика и взяла тонкую лепешку. В столице к столу подавали маленькие пышные булочки, но видно, печи степных поваров, не были предназначены для таких блюд. Я слышала, что кочевники вовсе не едят хлеб, оставляя пищу из "зерна", захваченным в империи рабам. И то, что мне принесли хлеб, пусть и такой, говорило о многом.*
Оторвав кусочек от еще теплой лепешки, я медленно жевала, и думала, почти не чувствуя вкуса.
Полог шатра откинулся резко, и замершие сбоку женщины вздрогнули, прежде чем склонились в поклоне. Ильбэчин. Гансух, как его назвала женщина, остановился в проходе, глядя на меня при свете ярких ламп, словно не успел рассмотреть до этого.
– Этот наряд идет тебе больше, чем те лохмотья, что были раньше, – голос все такой же низкий, властный. Черные глаза скользнули сверху вниз, достигли носков моих туфель и вернулись обратно, то ли разглядывая шпильки в волосах, то ли саму прическу.
Степняк шагнул в шатер и полог за его спиной опустился, словно отрезая нас от остального мира. Мужчина махнул рукой, и обе женщины выскользнули вон, не дожидаясь приказа. Я была права, они и боялись, и уважали этого мужчину. И было не просто понять, чего больше: страха или почтения.
– Значит, ко мне в руки попала сама Талантливая наложница Е, – подтянув к столику еще один стул, спросил степняк, словно я не была куплена им за горсть монет прошлым вечером.
– Я больше не имею права носить этот титул, – голос прозвучал тихо, будто что-то давило мне на горло. Ребра опалило жаром в том месте, где была сокрыта бирка. То ли она реагировала на мое волнение, то ли на присутствие колдуна рядом.
– Пусть так, – степняк улыбнулся. Его не волновали наши традиции. Если я однажды носила титул одной из жен императора, в глазах Гансуха я осталась ею навсегда. – И все же, ты здесь, а не в поместье Демона Копья. Сбежала.
Степняк откинул голову и рассмеялся, как хан до того. Их забавляла ситуация, а мне от этого становилось стыдно. Словно глупую девчонку поймали на воровстве пудры госпожи.
Смех замер так же резко, как и зазвучал. Я поежилась под внимательным взглядом черных глаз.
– Нам нужен мир с империей. И ты в этом поможешь.
– У меня нет такой власти, – поворот был вполне ожидаемый, но я ничего не могла предложить степям. Кроме бирки. Но это будет знаком для начала войны, а не мира.
– Ты видно сама этого не понимаешь, женщина. То, что один из младших ханов напал на крепость – большая беда для заключения мира. Но раз Тенгер, Вечное Чистое Небо, привел тебя в наши руки, все можно будет решить. Принцесса Восточных Гор должна прибыть в стан через десять дней, если мы договоримся с твоим генералом. А теперь это сделать куда проще. Думаю, он согласиться простить нашего ханыча. За его голову и твое имя, разумеется.
– Вы переоцениваете мою значимость, – лепешка едва не застряла в горле. Перед глазами встали, словно наяву, картинки того «теплого приема», что мне окажет Чжан