Впрочем, Макс тоже это понимает. Криво улыбается, швыряет фаербол в Шаха. Но тот уже понял, что мы под защиткой, и во весь рот улыбается в ответ. Даже ногу на ногу закидывает.
– Его тоже придётся убить, – выдаёт Макс, кивая на Шаха.
– Князь, дай развлечься? – просит Шах. – Я ему только говорилку заткну, и всё.
Не факт, что заткнёт. Но посмотреть на умения Шаха не помешает. Я видел его в бою только раз – когда они с Червем напали на меня с Матвеем по дороге в лагерь. Но тогда я был практически в трансе и плохо помню тот бой. Вроде бы Шах неплох.
Киваю:
– Если хочешь.
Ну что сказать? Как минимум скорость у Константина Шаховского – позавидовать можно.
Макс ещё и руку не успел поднять, а Шах уже стоит сзади него и негромко свистит. Макс оборачивается, тоже очень быстро, скидывает на него огненную сеть.
Но Шах без труда справляется с ней своим артефактным оружием, которое я помню очень смутно. Оно похоже на парные дубинки, по которым вьётся ярко-голубой магический узор. Движения Шаха практически неуловимы – но сеть уже порвана в клочья, а конец одной дубинки подсекает ноги Макса. Тот валится навзничь и из этого положения запускает в противника огненный шторм.
Я откровенно любуюсь обоими. А заодно понимаю, что ни разу не ошибся в оценке новой силы чудесным образом «выздоровевшего» Макса Горчакова. Его уровень близок к стандарту огневиков моего прошлого мира. Для этого мира – невероятно высок. И дело не в умениях. Дело в силе дара.
У Макса были невосстановимо выжжены магические каналы. И теперь, глядя на него не в бою, а со стороны, я окончательно убеждаюсь в том, что парню вживили чужой источник.
Источник Шаха, кстати, куда слабее. Но зато он умеет им владеть. Как и своим интересным оружием. Как и своим телом.
Пока Макс грузно поднимается, Шах, легко увернувшись от его плетения, уже стоит над ним. Дожидается, пока парень поднимется, и осыпает его ударами: по рукам, в почки, под колено. Макс с рыком падает снова, и дубинки прижимают к асфальту обе его руки. Училищный парк оглашается громким отрывистым матом, а Шах поднимает ногу, явно намереваясь исполнить обещанное: заткнуть Максу рот.
– Хватит! – командую я.
Моя удавка тьмы летит вперёд и обматывает Макса так, что он и шевельнуться не может.
Шах скалится мне во все зубы:
– Ну что, Каменский? Гожусь я тебе в напарники?
Он оглядывает выгибающегося Макса и с сожалением добавляет:
– Хотя ты круче.
Подхожу и опускаюсь на корточки. Прижимаю Макса, чтобы видеть его лицо, и негромко говорю:
– Макс, я сильнее. Как и моё окружение. Не надо связываться с нами.
– Убью! – выдыхает он. – Я всех вас убью!
– Одна попытка. Всего одна твоя попытка – и я расскажу всем, чей в тебе источник. Ты понял?
Молчит и смотрит на меня с такой ненавистью, с какой и Шанкра не смотрел, когда я оторвал ему руку. Да, думай, что я даже знаю – чей.
– Надеюсь, ты меня услышал.
Освобождаю его и добиваю:
– А теперь катись отсюда. Пока я тебя не покалечил.
– Ты сдохнешь!
Пожимаю плечами:
– Когда-нибудь. И инфу о твоём источнике сразу же получат… не в Тайной канцелярии, нет. Её получат все.
Из глотки Макса Горчакова опять льются грязные ругательства, и Шах спрашивает меня:
– Слышь, а лежачего точно не бьют? Я ж чисто пасть ему заткнуть.
– Не, Костик. Пусть идёт.
Во-первых, лежачего действительно не бьют. А во-вторых, мне жалко этого парня. Точнее, жаль того Макса Горчакова, которого я знал в военном лагере. Он был тем ещё типом. Но, по крайней мере, не собирался убивать свидетелей.
Тот, кто сейчас молча поднимается на ноги и уходит от нас, уже не Макс Горчаков. И, выставляя ему условия, я не занимался шантажом.
Просто не хочу, чтобы этот парень кого-нибудь убил. Кто знает, может, чужой источник из него можно выдрать?
* * *
– Так гожусь в напарники-то? – повторяет Шах.
– Ты неплох, – говорю я, провожая взглядом ковыляющего к общаге Макса. Видимо, Шах всё же переборщил. По почкам бить не стоило. – Но напарник мне не нужен, Костик.
– Зато мне нужен, – отзывается Шах, снова усаживаясь на скамейку.
– Ну, поищи кого-нибудь другого. Я занят. Серьёзно.
– А чем ты так занят?
– Костик, – говорю проникновенно. – Я, конечно, твоя совесть, но это ни разу не значит, что я должен тебе докладываться. Иди Соболева об этом спроси. Раз уж вы с ним общий язык нашли.
– Огневик огневика видит издалека, – кивает Шах. – Но язык у нас хоть и общий, но, понимаешь, слов в нём маловато. Иди туда, сделай то… До домового твоего дружка Соболеву ещё расти и расти, конечно, но не так и долго. Да и хрен с ним. Но ты меня хоть выслушай, Каменский.
– Ну?
– Тело императора надо найти.
– Удивил.
– Так пошли искать, – говорит он. – У тебя ж тёмный эфир, Каменский. А ты в училище штаны просиживаешь и шляешься хрен знает где. Есть дела поважнее.
– У тебя что, полные карманы антидотов? – спрашиваю лениво. – Или думаешь, что у меня их вагон?
– Так не нужны они, – усмехается Шах. – Ни тебе, ни мне.
Не понял…
Уточняю:
– А ты где собрался императора искать?
– В разломе, где ещё, – хмыкает Шах.
И тут до меня доходит.
– Погоди. У тебя что, тоже тёмный эфир?
– А ты не знал?
– Не знал, – медленно говорю я.
Как это может быть?
В империи пять тёмных родов. Каменские, Дербенёвы, Меньшиковы, Назаровы и Табаковы. Причём четыре рода – в столице, пятый – где-то на Урале, типа отшельники. Шах – бастард? Но чей?
Точно не мой родственник. Для брата староват, для дяди… да нет, я бы знал. Или как раз нет?
И тут я вспоминаю. «Вы не можете получить доступ к этому источнику. У него уже есть хозяин».
Это Шах?.. Но Матвей Соболев знал бы это и сказал мне. Я тщательно расспросил его о своих старших родственниках. Никого!
С другой стороны, бастард мог быть у моего деда или прадеда… И мой отец мог об этом просто не знать.
Всё это проносится в голове мгновенно, но Шах, видимо, понимает, о чём я думаю, и невесело смеётся:
– Не ломай мозги, князь. Мы не родственники. И всем остальным князьям я тоже не родственник. Хотя Назаров мог бы меня и усыновить. У него ж только девка, ему наследник нужен.
– Женись на ней, – советую