– Мог бы. Но оно тебе надо? К тому же ты и правда мне интересна.
– А ты не решай за меня, Никита, – говорит Ольга, и её глаза загораются знакомым жёлтым огнём. Зрачок в них меняется на вертикальный. Княжна отдаёт своё тело духу дракона.
– Здравствуй, Хаадис.
– Долгих лет, великий, – отвечает дух драконицы губами княжны. – Рада, что вы в полном здравии. Есть ли что-то, с чем я могу вам помочь?
– Для начала скажи, как тебе здесь живётся? Как тебе княжна?
– Должна ли она слышать наш разговор? Если нет – я могу закрыть свой разум.
– Нет необходимости. Пусть слышит.
Ничего секретного я спрашивать не намерен. Да и обижать Ольгу не хочу.
– Хорошо, великий. У девушки большой потенциал. Я счастлива, что могу передать ей свои знания и увеличить её жизнь. Вы пришли, чтобы спросить об этом? Или показать ей новые техники?
Клизма Шанкры… Обещал же помочь с техниками. А в результате потерялся в мире Дориана на несколько месяцев.
– Прости, на техники не было времени. Скажи, можно выжить в тёмном разломе, если ты светлый?
Я должен задать этот вопрос. Пока я знаю о разломах далеко не всё.
– Нет, – отвечает Хаадис. – Чтобы выжить там, надо быть богом или драконом. Или попасть под их покровительство.
– Хорошо. Я понял.
Вряд ли в каждом разломе «гостей» поджидают боги или драконы. Жаль. Мне нравился здешний император. Отличный мужик был. С чувством юмора и острым умом. Так что шанса нет. Разве что оправдается надежда Лекса, что император и князь Львов пропали не в разломе. Хотя и тогда они, скорее всего, мертвы.
Впрочем, наследник Ярослав тоже неплох. Хочется верить, что Александр Третий вырастил сыновей под стать себе.
– Это всё, великий?
– Пока да, – киваю, и через секунду глаза девушки снова становятся голубыми.
– Почему ты спрашивал Хаадис о разломах? У тебя новое государственное задание? – с интересом спрашивает княжна.
– Уверен, ты знаешь, что царевич Ярослав собирает команду, чтобы исследовать тот разлом, в котором пропал император. Я тоже туда иду.
Какое-то время Ольга недоверчиво смотрит на меня, и я добавляю:
– Завтра отправляемся. Я не лгу.
– По мне, это глупая затея. Никто из светлых не выживет там. Ты же слышал, что сказала Хаадис.
– Но пока нет доказательств смерти императора, власть в империи парализована. Так что такой поход необходим.
Она кивает.
– Слышала, с вами будет какой-то британец. Типа сильно крутой.
– Поглядим, – туманно отвечаю я.
Никаких британцев со мной не будет. План вообще такой: за сутки прочесать разлом и свалить оттуда до того, как в него войдёт группа, собранная Ярославом.
При этом надо постараться убить как можно меньше монстров, чтобы не запустить саморазрушение осколка. В прошлый раз нас на таком чуть не замуровало. Нельзя, чтобы в подобный катаклизм попала команда светлых, которая выдвинется после нас.
– Жаль, мне официального предложения не поступило. Я бы пошла. Ты же понимаешь, что я круче того британца? Князь, замолви за меня словечко перед его высочеством?
– Чтобы потом твой отец сделал из меня омлет?
Ольга на секунду замирает, словно обращается внутрь себя. А потом начинает хихикать.
– Что такое? – не понимаю её поведения.
– Хаадис не понравилась твоя шутка про омлет. Но она сказала, что, будь ты драконом, с удовольствием отложила бы с тобой яйца.
Немая сцена, блин…
– Слушай, Никита… – Ольга встаёт, обходит меня и останавливается у меня за спиной. Потом кладёт мне на плечи ладони. – Я же могу пройти под иллюзией. Меня никто не увидит, честно-честно! Могу даже в разломе оставаться невидимкой. Ты же знаешь, там наши с тобой силы возрастают. Возьми меня? Ты точно не пожалеешь.
Ну что ж… Я давал ей возможность отказаться.
– Хорошо, возьму.
– Серьёзно?! – Ольга наклоняется за моей спиной и выдыхает в ухо: – И ты не передумаешь?
Я поднимаюсь и поворачиваюсь к ней лицом. Княжна Назарова из тех женщин, которых возбуждает опасность и адреналин. Вот и сейчас её глаза расширены, грудь вздымается, а щёки порозовели. Она закидывает руки мне за шею, поднимается на цыпочки и целует меня в губы.
Кладу ладони ей на талию и с удовольствием провожу по изгибам княжны вниз. Сделать это я хотел давно. И сдерживаться сейчас, когда она сама предлагает мне себя, не собираюсь.
– Идём. – Ольга перехватывает мою руку и тянет меня на второй этаж.
Ввалившись в её комнату, начинаем бешено целоваться.
Стягиваю с её груди кофточку и стискиваю пальцами тонкие плечи. Она расстёгивает мой пиджак и рубашку. Подхватываю её под бёдра и аккуратно сажаю на туалетный столик. На нём много какой-то женской ерунды, но Ольга одним движением скидывает всё это на пол.
Когда я вхожу в неё, она выгибается под моими ладонями и откидывается на спину. А я с наслаждением смотрю на то, как дёргается её тело от моих движений.
В будуаре Ольги мы проводим несколько часов. Она так же не может оторваться от меня, как я – от неё. Но время поджимает, и в конце концов приходится подняться и отправиться в душ. Там ко мне снова присоединяется Ольга, и мы идём уже, наверное, на четвёртый заход.
– Мне пора, – всё же говорю я, закутывая девушку в одеяло на кровати. – Завтра жду тебя там, где договорились.
– И только попробуй передумать! – хмурится она.
– Не передумаю. – Я наклоняюсь, целую её и начинаю одеваться.
На часах – почти пять вечера. Уже стемнело. Но если я решил проверить родовое поместье Каменских – я его проверю.
* * *
Добираюсь довольно быстро. И поместье Назаровых, и поместье Каменских стоят за МКАД, поэтому можно просто лететь без пробок и остановок.
Глушу двигатель и выхожу из машины.
Не заметив знакомых охранцов, сначала удивляюсь, потом понимаю: сейчас в патрулях задействованы даже все силы Тайной канцелярии. К тому же князь Львов исчез, а охрана моего поместья наверняка была его личной инициативой.
Ворота всё же закрыты, поэтому приходится просто перелезть через ограду. Всё здесь занесено снегом. Мне становится немного стыдно: хранитель привязан к месту. А с момента первой встречи я ни разу его не навестил. Скучает, наверное, в одиночестве. Надеюсь, с ним всё хорошо.
Подхожу к уже знакомым обгоревшим развалинам. Поднимаюсь по ступенькам и захожу внутрь. Потом привычно разрезаю ладонь, вызывая родовую магию.
Когда я стряхиваю кровь на пол, иллюзия исчезает, и особняк вновь преображается. Окидываю взглядом дорогую мебель, портреты на стенах, тяжёлые бархатные портьеры…
– Опять ты, –