Ну слава всем богам, никто на него не позарился. Хотя на поместье наложена серьёзная иллюзия. О том, что тут есть чем поживиться, просто никто не знает.
– Рад, что ты в полном здравии, – киваю. – Прости, что не заглядывал.
– Ты пришёл не один? – внезапно говорит он.
Он посчитал оставшегося в машине Шанка?
Но хранитель удивляет меня. Лепесток тумана ныряет ко мне в карман, а когда появляется вновь, в его туманных щупальцах трясётся пушистый глазастый комок – один из моих морфов. Почему-то мне кажется, что это тот самый, которого я первым выхватил из пасти Пакмана. И когда успел залезть ко мне в карман?
Но раз уж он всё равно здесь…
– Подумал, что тебе одиноко. Нравится? Забирай.
– А что это? – Хранитель задумчиво вертит морфа.
– Дарёному коню… – намекаю.
– Долг платежом красен, – внезапно заявляет хранитель. – Если за полчаса найдёшь то, что тебе понравится, я позволю унести эту вещь.
Осматриваюсь. В прошлый раз я нашёл несоответствия в архитектуре. Тут есть потайные комнаты. Вот только уверен, что они закрыты на магические замки. А времени у меня нет. Как и бульдозера, если бы вдруг мне стукнуло в голову вломиться в тайники чистой силой.
Ладно… Я могу позволить себе походить по родовому поместью ещё полчаса.
Брожу по дому, разглядывая окружающее. Хранитель проявил тактичность и исчез. Впрочем, возможно, он просто стал невидимым.
Среди кучи вещей на полках и каминах нет ничего, что мне хотелось бы забрать. Если не считать ностальгических желаний, упорно всплывающих из памяти Никиты Каменского. Наверное, многое здесь стоит немалых денег. Но мне не нужны сейчас деньги. Мне нужно то, что может оказаться полезным.
– Вот это, – наконец выбираю я.
– Это? – удивляется хранитель.
– Ты обещал. Я нашёл.
– Конечно. Забирай, – говорит он.
Когда-то в этой вазе в кабинете Станислава Каменского стояли цветы. Теперь они давно засохли, и то, что между ними спрятали, стало видно. Хранитель – существо магическое. И крохотная видеокамера с микро-SD для него – непонятный и бессмысленный предмет. Не артефакт же.
Но для меня это возможность получить новую информацию. Шпионская видеокамера – это вовсе не то, что гость случайно может забыть у кого-нибудь дома.
– Приходи ещё, – говорит хранитель, когда я уже стою в дверях.
– Обязательно, – киваю. – А ты будь осторожен.
Вернувшись в машину, какое-то время раздумываю над тем, не попросить ли Шанка замести мои следы во дворе поместья. Потом машу на это рукой. Иногда следы – это просто следы. Может, кто решил посмотреть, чем поживиться на развалинах. Никаких тайн – банальная человеческая жадность.
Добравшись до общаги, с облегчением встречаю в комнате Захара Меньшикова. И понимаю, до каких небес выросла из-за Колдуна моя паранойя.
– Ты где был? – спрашиваю.
– Ты мне мамочка, что ли? – хмыкает он. – Но я понимаю. Не волнуйся, Каменский. Никаких посторонних сущностей в моей шкуре нет. Просто марш-бросок под руководством сержанта Беляева по всей территории училища с полной нагрузкой. Как и вчера. – И с сожалением добавляет: – Но сегодня Беляев сильно торопился в патруль. Всё, давай. Спать хочу, как медведь-шатун.
Он валится на кровать и, кажется, отключается ещё в полёте. Я же созваниваюсь с Лексом и уточняю, не изменилось ли чего, а потом шлю СМС княжне Назаровой. И получаю ответное: «Мы тоже по тебе скучаем».
Мы? Внезапно до меня доходит, что во время наших занятий сексом Хаадис оставалась в теле княжны. А драконица, задумавшаяся о кладке яиц, – это серьёзно.
Глава 16
В феврале восемь часов утра – на вид глубокая ночь. Потому княжна Назарова не сразу вылезает из своей машины. Машину я узнаю: мини-вездеход цвета «хаки», точно такой же на вид, как её прежний, канувший в разломе. А вот Ольга явно не торопится присоединиться ко мне, увидев, что я не один. Машу рукой.
Костя Шах присвистывает, наблюдая, как от миника к нам шагает стройная девица.
– Попрощаться с любимой решил, князь?
– Не. Разлуки не вынесу даже на сутки, – ухмыляюсь я. – Потому решил взять с собой.
Вообще, во дворец нам надо к десяти. Но лучше познакомить товарищей по походу заранее, чтобы потом на это не отвлекаться. Потому Шах пришёл к училищу, и я потащил его завтракать в ближайшую забегаловку, куда велел подъехать и Ольге.
– Что-то я не в настроении ржать, – откликается Шах.
– И не надо. Она идёт с нами.
Пока Шах переваривает это известие, княжна Назарова подходит вплотную и сбрасывает капюшон шубки. И они мгновенно узнают друг друга. Что странно: Ольга вернулась домой, когда Шах уже не работал на Назарова. И даже если он пахал на него лет десять, с чего бы ей запоминать в лицо простого наёмника?
– Доброго утра, князь, – цедит Ольга, оглядывая Шаха. – А ты тут что?
– И вам доброго утра, ваше сиятельство, – хмыкает он. – Что, Каменский, одного меня тебе мало?
– Вижу, вы знакомы, – киваю я. – Но, пожалуй, стоит ещё раз. Ольга, это мой напарник. Одарённый с тёмным эфиром. Шах, напоминаю то, что ты сам сказал: княжна Назарова – легенда разлома.
Глаза Ольги становятся даже не жёлтыми, а зелёными, потому что в темноте, оказывается, светятся как у кошки. Хаадис решила представиться Шаху?
Но он не пугается, а лыбится во всю морду. Надо расспросить его потом, что же там за легенды сложили о Зефирке. Я бы с удовольствием их послушал.
– Что же вы, Ольга Викторовна, не попросились идти в разлом с кремлёвской командой? Хоть спасли бы там кого из них, бедолаг, – говорит Шах. Явно не испытывает почтительности к дочери бывшего босса.
Почти мурлычущим голосом Ольга, то есть Хаадис, отвечает ему:
– Наше дело важнее. У светлых одарённых его сделать шансов маловато.
– Это точно, – соглашается Шах.
Кошачье-драконьи глаза потухают, и ко мне обращается уже сама княжна:
– Я так и думала, Ник, что ты идёшь туда по личной инициативе. Но согласна считать себя на госзадании.
Киваю:
– Ты у меня вообще умница. Давайте сразу: с нами идёт только Алексей Львов. Целитель. И сын главы Тайной канцелярии. Он должен выжить в любом варианте. Так что, Шах, нам тоже есть кого охранять.
– А без светлых сопляков никак нельзя было обойтись? – Шах сплёвывает. – Зря ты это, князь.
Коротко поясняю:
– Иначе он пойдёт один.
– Алексей Львов? – переспрашивает Ольга. – Так давайте его где-нибудь привяжем, пока не вернёмся. Может, ему и идти не придётся тогда.
Думал я об этом. Но вряд ли после этого мы с Лексом