— Достойные женщины не вступают в связь с женатыми мужчинами! А эта от чужого мужа троих родила! О каком достоинстве тут можно вести речь?..
— А чем её дети лучше Мальдора? Старший — гуляка и пьяница, а младший — копия своего дядюшки. Настолько поразительное сходство, что невольно напрашивается мысль: а не обманут ли наш благородный король любимой фавориткой и своим братом?
Калеон медленно пил из своей кружки, задумчиво поглядывая поверх её края:
— Я очень надеюсь, что мой старший братец Тарвис проживёт долгую жизнь. Иначе начнётся война. Лорды, конечно, поддержат молодого принца, но разве Проклятый откажется от власти?..
— А кто бы на его месте отказался?
— Так выпьем за долголетие короля Тарвиса! — дружно откликнулись собравшиеся.
— Слухи ходят разные, — осторожно подбирая слова, заговорил Калеон. — Некоторые из них правдивы, другие — явная ложь. Одно могу сказать точно: все Драгонрайдеры — люди сложные и непредсказуемые. Все любят власть и силу. И все — не чужды жестокости.
— Даже ты?
— Я?.. — засмеялся Каллеон. — Ну, я не настоящий Драгонрайдер!
— Бойцовые ямы — жестокое развлечение, — продолжал хмурить брови честный Арик. — А если там участвуют дети, то это уже за гранью добра и зла!
— Зачем детям драться? — поддержала товарища Мара. — Разве закон такое допускает?
— Наивное дитя! — засмеялись мужчины.
А Калеон вздохнул:
— Иногда люди вынуждены идти на крайние меры ради выживания. Родители могут продавать своих детей, отдавая их на арену, надеясь, что они выживут и принесут доход.
— Какая мерзость!
— Печальная реальность, но такова жизнь.
— Жестоко, — Мара подняла кружку и осушила её до дна.
Воспоминания голодного детства встали перед ней во всей беспощадной красе. Ох, недаром она не хотела возвращаться в Кинг-Гейтса.
— Наш мир полон несправедливости. Эй, менестрель! Исполни-ка нам сатиру о наших любимых принцах!
Каждую ночь, поправ свод правил
Пьёт принц наследный, забыв про край.
Разум и совесть давно оставил —
Кубок за кубком ему наполняй.
Каждую ночь наш принц наследный
Ходит в бордель, как дурак последний.
Мил ему блуд, выбиваясь из сил
Ни одну шлюху не пропустил.
Кровью невинных полны арены
Дети зубами рвут глотки и вены
Принц наш жестокий, словно палач
Радует сердца ему кровь и плачь.
Нету для принца иных утех
Чем отвратительный блудный грех.
Ему услада чужая боль.
Будем безумным у нас король!
Песню трубадура наградили громкими аплодисментами.
— Всё верно! Всё так! — поддакивали люди. — Подходит и к одному, и к другому. И хрен редьки не слаще!
Внезапно все разговора оборвались, как по невидимому сигналу. Головы повернулись в одну сторону в едином порыве.
Наступила мертвящая тишина, подобно той, что наступает перед грозой.
В дверном проёме возвышалась внушительная фигура в богатых одеяниях. По обе стороны от него замерли двое вооружённым рыцарей.
Принц Мальдор…
Глава 7. Цена слова
Его холодный, равнодушный взор скользил по деревянным скамьям и лицам посетителей, пока не задержался на побледневшем, как полотно, трубадуре.
Принц ступил внутрь помещения и медленно двинулся вперёд сквозь зал, где каждый присутствующий, казалось, забыл, как дышать. Повисло гнетущее молчание, которого никто не смел нарушить.
Наконец, принц подошёл вплотную к трубадуру, что стоял неподвижно, опустив голову, словно превратившись в каменную статую.
— Трубадур, — проговорил принц с ядовитой усмешкой. — Твоя песня… весьма впечатляющая.
Глаза принца сузились, глаза тронула недобрая улыбка.
— Обличаешь чужие пороки? — спросил он, вперив жёсткий взгляд прямо в глаза несчастного исполнителя.
Тот, подобно кролику, парализованному взглядом удава, не мог отвести взгляда.
— Я задал вопрос. Не так ли?
— Да, мой господин.
— Твой принц. Признайся, трубадур, знакома ли тебе тёмная сторона души? Ты никогда не получал удовольствие, созерцая страдание ближнего своего?
Лицо трубадура сделалось совершенно белым, словно маска смерти. Он прекрасно осознавал, что случайно исполненная песня способна стать причиной его гибели.
Мару охватил леденящий ужас. Взгляд принца был холоднее зимнего ветра, в нём сквозила смертельная угроза.
Все ждали развязки, молясь, чтобы трагедия обошлась без крови.
— Молчишь? — негромко спросил принц.
Трубадур судорожно сглотнул, тщетно пытаясь подобрать подходящие слова.
— Ваша светлость… мой принц… если мои слова каким-то образом обидели вас, я искренне извиняюсь. Я не хотел никого задеть…
Принц смотрел на него с холодной улыбкой, напоминая хищника, играющего с добычей.
— Твоя песня посвящена мне? «Принц наш жестокий, словно палач», — продолжал он и на губах его играла жестокая усмешка.
— Нет! Нет, моя господин! Она совсем не о вас, она…
— Неужели о моём любимом племяннике? О славном мальчике? Тебе ли, жалкому трусливому червю, очернять его репутацию?
— Мой принц! Ваш племянник… он…
— Продолжай, трус. Дай послушать твои нелепые оправдания.
— Я не о нём… я не о ком другом… это всего лишь притча о человеке, чья душа искажена властью. Всего лишь нравоучительная история.
— Притча, говоришь?
— Да, мой принц! Я…
Принц резко вскинул руку вверх.
— Довольно! Довольно твоей неуклюжей лжи и жалких оговорок, — в голосе его зазвенел металл. — Та полагал, что сможешь безнаказанно оскорблять меня и моих близких? Поскольку твой язык оказался настолько никчёмным, тебе будет лучше без него. Отрежьте этому болвану лишнюю конечность, — небрежно приказал принц стражникам.
Мара не верила собственным ушам — отрезать язык за песню? Без суда? Без возможности оправдаться?
Тем временем стражники уже крепко схватили дрожащего от страха трубадура и грубо швырнули его на колени посреди зала. Меч сверкнул в руке у ближайшего рыцаря, готового нанести удар. Никому и в голову не пришло встать на защиту несчастного певца.
Однако в тот момент, когда лезвие готовы было обрушиться на горло жертвы, Мара стремительно вскочила со своего места и громко выкрикнула:
— Нет!!!
Её отчаянный вопль прорезал звенящую тишину, заставляя всех присутствующих замереть, обратив взгляды на дерзкую девушку.
Даже рыцарь, занеся оружие для казни, замешкался, ожидая дальнейших распоряжений своего повелителя.
Принц резко развернулся и смерил Мару ледяным взглядом. Медленно, размеренным шагом он направился к ней, словно хищник к намеченной жертве.
«Держись подальше от принца и его приспешников, если жизнь дорога», — тревожным эхом прозвучал в памяти совет Арика, сидящего неподалёку, съежившегося от страха.
Совет оказался бесполезным. Проклятый Принц неумолимо приближался, и Мара почувствовала, как ледяной холод пробежал по позвоночнику.
Подойдя вплотную к девушке, Мальдор Драгонрайдер позволил ей внимательно изучить себя. Черный кожаный плащ оттенял его лицо, делая кожу почти фарфоровой. Резкие, но удивительно правильные черты выдавали древнюю аристократию. Ярко-голубые глаза, холодные и глубокие, как горные озера зимой, сверлили собеседницу, отражая железную волю и внутреннюю силу. Волнистые светлые волосы струились водопадом по