Голова шла кругом. Перевод получался каким‑то неправильным.
На связнике набрал Баркли, но на другой стороне молчали. Неудивительно: занимаясь текстом, не заметил, как стрелки хронометра указали на глубокую ночь.
Разочарованно вздохнул. «Завтра в конторе обсудим, а сейчас…»
Как наставник Элая, я чувствовал вину перед ним за случившееся. И чтобы хоть как‑то её загладить, через тридцать минут положил на стол заполненный в деталях протокольный лист. Откинулся на спинку стула. «А теперь — домой… спать».
* * *
Солнечный день близился к середине. Элай в конторе так и не появился, а мне надо было выдвигаться в городишко Залькрайн — севернее от Димерстоуна, на встречу с сестрой Светалиной. Мои звонки Баркли остались без ответа, но я не беспокоился: понимал, что у этих двоих ещё есть время.
Вчерашний текст я не успел переписать начисто. Под непонятными строчками мелким почерком на бумагу легла моя версия прочитанного. «Надеюсь, что всё‑таки верная».
Исчёрканный лист сложил вдвое, запечатал в жёлтый служебный конверт и через связник вызвал Клариссу.
— Как появится Баркли, передай ему лично в руки, — протянул конверт, а следом — служебную папку. — Внутри протокольный лист по инициации Элая. Убедись, чтобы он поставил подпись в нужных местах. В конторе меня не будет до завтрашнего дня. Звони исключительно по важным вопросам.
Исса нахмурилась и пожала плечами.
— Как скажешь, Горди, — кратко, и ничего лишнего — как чёткий стук её высоких каблуков.
Меня всегда удивляла способность Клариссы целый день носиться по этажам на шпильках с огромными папками бумаг в руках.
Взглядом проводил Иссу — облачённую в деловой костюм из тонкой шерсти цвета грозового неба, который подчёркивал все достоинства её подтянутого тела. В конторе шептались, что нас связывают более тесные отношения, но это всего лишь пустая болтовня. Да, меня, как любого мужчину, привлекал вид красивых женщин, но моё сердце безоговорочно принадлежало другой… одной‑единственной.
Накинул плащ, снял шляпу с крючка и вышел из кабинета вслед за Клариссой.
Мой моторон рычал, словно дикий зверь, жаждущий вырваться на свободу, вдохнуть вольный ветер и ощутить под колёсами нескончаемую гладь дорог.
Шумный и вечно радостный Димерстоун подмигивал огнями высотных башен, оставаясь позади. Стриженые обочины столичных дорог сменились густо заросшими кустарником дикой жимолости. Уходящий день радовал последними тёплыми лучами, которые золотистой пылью искрились на оранжево‑красной листве.
Мой яростный зверь уносил меня всё дальше и дальше по безлюдному шоссе в сторону Залькрайна.
Незаметно высокорослый и богатый лес, окружавший южную столицу, сменился низкорослым редколесьем северных равнин. «Не помню, как давно выбирался за пределы Димерстоуна. Моя служба суетливой белки не позволяла покидать городские границы. Забыл, насколько изобретательна природа, повинуясь трудностям. Вот и сейчас вид редких узловатых деревьев севера, утопающих в ковре серебристо‑зелёного мха, покорял своей сдержанной красотой».
Наступившие сумерки покрыли дорогу стелющимся туманом, сквозь который пробивались ещё такие далёкие огни окраинных домов Залькрайна. Разгорячённая гончая — моторон — стремительно гнала в их сторону, выбрасывая мелкий гравий.
Главное шоссе вывело меня на небольшую площадь и помчалось дальше — острой стрелой, рассекая маленький городишко на две части.
«Не знаю, по какой причине Залькрайн удостоился звания города. По‑моему, это захолустное селение с центральной дорогой и цепочкой одноэтажных домов по обеим сторонам. Постройки из природного камня с вкраплением деревянной отделки говорили о том, что народ не особо богат — пользуется тем, что послал Небесный».
Отыскать пансион не составило большого труда. Если и была достопримечательность в этом селении, то это непременно пансион Святой Стефании. Высокая каменная стена с белыми башнями по углам окаймляла старинную постройку с витражными окнами. Через них пробивался свет в ночной сумрак, а по другую сторону цветного стекла хранились тайны живущих там людей. А ведь это не храмовая постройка, а самый настоящий древний бастион, переживший на своём веку не одно нападение диких и воинственных племён.
Куранты на городской ратуше тремя ударами оповестили: если я не потороплюсь, то ворота пансиона для меня сегодня закроются, и ночлег придётся искать в ближайшей гостинице — если таковая здесь имелась.
Оставил моторон возле главных кованых ворот крепости и нырнул в небольшую щель между тяжёлых ставен.
Меня уже ждали.
Молчаливая женщина проводила до тупиковой комнаты на учительском этаже, напоследок пробурчала себе под нос:
— У вас полчаса на обустройство. Сестра Светалина ожидает вас за ужином в гостиной правого крыла. По настенным указателям найдёте. Не задерживайтесь.
И незаметно испарилась, словно замковое привидение.
Бросил дорожную сумку рядом с кроватью, оглядел укромное жилище. «А зачем мне обустраиваться? Сразу и пойду».
Промелькнувшая тень за поворотом не особо напрягла — это же пансион, кого здесь только нет. Но тень медленно преследовала дальше. Нырнул в ближайший угол, затаился. Тёмное пятно осторожно подползало к моему укрытию. Долго не думая, резким выпадом и молниеносной хваткой дёрнул обладателя тени на себя.
Мальчишка, от силы преодолевший пятый праздник Листопадов, тряпичной куклой болтался в воздухе, тараща огромные голубые глаза на меня.
— Ты кто? — наигранно с суровостью в голосе. Не хотелось его пугать, но проучить мелкого сорванца надо: нечего за незнакомцами по ночам шастать.
— Р‑рэй. Р‑рэйстан.
— Чего хотел, Рэйстан?
— Н‑ничего. Смотрел в окно, увидел под фонарём моторон, стало интересно. У нас редко бывают такие.
— Ну, тогда… — опустил его на пол и поправил ворот детской пижамы, — подскажешь, как пройти к матушке Светалине?
Он кивнул светлой вихрастой головой:
— Здесь недалеко. Два подъёма по лестнице вверх и поворот в сторону колонны, там ещё картина на стене…
Задумался, как бы мне доходчиво объяснить. Насколько я понял, парнишка ещё не выучил, где право, где лево, и мысленно перебирал ориентиры. Шмыгнул веснушчатым носом:
— Я… лучше покажу, — схватил меня за край рукава и потянул в сторону лестничного проёма.
Довёл до нужной двери:
— Здесь, — отпустил рукав и скрылся в полумраке.
«Хм, тайный служитель».
Светалина сидела за круглым столом, сервированным на двух человек. При виде меня махнула морщинистой рукой в сторону свободного стула, таким образом приглашая.
Ужинали молча. Лишь пару раз я восхитился вкусной и простой едой.
Беседовали мы недолго: распорядок дня пансиона распространялся на всех — независимо от возраста и положения. Ничего нового я не узнал. Зря тащился в такую глухомань.
Только собрался уходить, как взгляд зацепился за уже знакомую картинку. Я взял с журнального столика изображение и развернулся к Светалине:
— Кто это? — ткнул пальцем на девушку с расправленными крыльями за спиной.
— Новоявленная, — в её голосе звучало благоговение. — Та, что возродит огонь.
— Что ещё за