Только мои мечты «поплыли» в сторону тихой жизни в глуши, как раздался звонок связника.
Перекатился набок, встал, заплетающимися ногами дошёл до стола и взял трубку.
Я заранее знал, что это Гордиан: за последние пару лет только он интересовался моей жизнью — но исключительно по делам.
— Да, Горди… И тебе хорошего дня!
У нас сложились рабоче-приятельские отношения: дружили на службе, а после разъезжались в разные стороны.
Несмотря на то что Вард старше в нашей служебной иерархии, он не возражает против того, как мы сокращаем его имя: вместо «Гордиан Вард» — просто «Горди».
* * *
— Хорошо… Зайду в отдел «Артефактов». Буду через час, — бросил трубку.
Неужели заказ? А я так мечтал о спокойном дне.
Только сейчас понял, что даже не удосужился переодеться в домашнее — так и уснул в потёртых штанах и белой спортивной майке. Принял быстро прохладный душ и сменил одежду. Выпил крепкий ковей. Схватил дорожную сумку и отправился на стоянку, где ждал меня мой моторон высшего уровня — с прозрачным верхом и цветом ночного неба. При лунном свете казалось, что он и вправду мерцает серебристой пылью, напоминая яркие точки на небе.
Моторон подарил мне отец на окончание Лётной академии с золотой звездой. Приручал своего зверя на горных серпантинах, в путешествиях в Крайние леса, где о хороших дорогах знали, но не видели отродясь. Чувствовал себя воином из старых баллад, который приручил дикого коня — того, что стал ему надёжным другом и не раз спасал всаднику жизнь.
Сколько же было надежды у отца на своего любимого наследника! Сколько гордости за летателя «номер один» в академии… Но всё ушло в пустоту. Оставил прошлое позади, только не смог отказаться от своего железного зверя с мотором.
Через четверть часа я стоял у стеллажа в отделе «Артефактов», где добродушный Лим вручал мне компас.
Эх, последний день его держу. Вспомнил своё первое дело в качестве стажёра, когда это чудо техники попало ко мне в руки. Для нас, летателей, уметь выстраивать координаты и правильно «читать» показания с компаса не составляло ни малейшего труда. Но то, что называли компасом в конторе у Варда, не имело никакого отношения к настоящему компасу в понимании обычных людей. Наш аппарат был настроен на объект, считывал его в толпе и указывал путь к цели.
— Горди просил тебя к нему зайти, как появишься, — почесал вихрастую рыжую макушку Лим.
— Заскочу, — махнул ему рукой, желая удачного дня.
Дверь в кабинет была открыта. За столом, уткнувшись лбом в ладони и о чём‑то глубоко задумавшись, сидел Гордиан Вард. Непривычная для него поза — ведь он несгибаемый, как его имя. Только Полин называла его мягко, как умеют только женщины, — Диан. Горди для работы, Диан для жены.
Из приличия постучал костяшками пальцев о деревянный косяк, прося таким образом разрешения войти. Вард даже не повернул голову в мою сторону, просто коротко произнёс:
— Заходи.
Сел напротив, не спрашивая позволения. На служебный этикет в конторе не отвлекались: считали это ненужным «шарканьем», отнимающим много времени от действительно важных дел.
— Завтра заканчивается срок твоей службы. Продлишь соглашение?
— Нет, — короткий ответ от меня. — Свою норму отработал. Последний день — последний заказ. И всё… Компас получил. Исполню всё чётко, согласно инструкции и моему богатому опыту, — ухмыльнулся и качнулся назад на спинку стула.
— И куда дальше? — наконец Горди поднял голову и посмотрел на меня — вернее, сквозь меня, обращаясь ко мне и одновременно в пустоту.
— Приглядел одно тихое местечко на границах.
— Тогда до завтра. Жду полного отчёта по делу, — сухо и ясно. Ничего лишнего — в этом весь Гордиан Вард.
Отъехал от конторы до ближайшего перекрёстка — к маленькой закусочной, где я часто останавливался днём, чтобы съесть хорошо прожаренную отбивную. Заодно изучу заказ и проверю координаты.
Полученные данные гласили, что наблюдение за объектом желательно начать с сегодняшнего вечера. Он должен оказаться на центральной площади.
М‑да, среди толпы, да ещё накануне праздника Листопадов, сделать это будет нелегко.
Домой возвращаться не хотелось. До вечера можно поспать в машине. После маетной ночи я с удовольствием это сделал.
Проснулся оттого, что капли дождя твёрдыми крупинками ударяли о лобовое стекло. Лениво растёр затёкшую шею. Взглянул на хронометр. Пора…
Двинулся в сторону главной площади. К центру народа становилось всё больше и больше, мотороны создавали длинные заторы на дорогах. Все готовились отмечать праздник.
Обычно серые дома преобразились, примерив на себя полотна от мерцающего золота до жгучего пурпура. Красные флажки балконных гирлянд раскачивал прохладный ветер. На дверях — венки, символ богатства и плодородия: из жёлто‑оранжевых листьев с вкраплением крупных ягод яркого винного оттенка.
Оставил своего железного зверя в проходном переулке недалеко от площади. Компас, на манер хронометра, надел на правую руку и углубился в толпу — в ту точку, где должен появиться объект.
Праздник наступит завтра, но люди в предвкушении начинали отмечать уже сегодня, настраиваясь на весёлый лад.
Вот парень осыпает девушку цветным серпантином; она, смеясь, ловит спиральки руками и подбрасывает их в воздух. Пожилая парочка в одинаковых широкополых шляпах с торчащими в разные стороны колосьями отбивает простой ритм ногами под мотив всем знакомой песни. Дети в накидках‑распашонках кружатся, раскинув руки в стороны, изображая падающие листья.
Они напоминали мне цветных рыбок в аквариуме. За стеклом у них своя жизнь — и меня она не касалась. Смотрел на всё со стороны, не мог вспомнить, когда в последний раз по‑настоящему веселился.
Нет! Стоп! Никаких воспоминаний…
Обошёл площадь по периметру — компас не реагировал.
Где объект? Координаты проверил: просчётов не должно быть. Компас никогда не ошибался!
Руку кольнуло. Лёгкая вибрация тонкими иглами пробежалась по коже. Так! Цель рядом. Стрелки компаса направлены в сторону Чудо‑витрин. Пришлось расталкивать встречных. Главное — не потерять сигнал.
Я на месте. Оглядываюсь по сторонам: необходимо выцепить найдёныша из цветной толпы празднующих. Подошёл ближе — в этот момент подсветка витрины неожиданно погасла, и сигнал пропал… Что за?! Компас замер. Может, сломался?
Несколько минут я метался вдоль витрин, ища внешне подходящих людей. Не нашёл. Компас по‑прежнему «молчал». С отчаяньем развернулся к отражающей поверхности стекла. На меня смотрела моя копия с искажённой злой ухмылкой. Откинул голову назад, подставил лицо