Это мой промах. Вот так случается: последний заказ — и первый провал. Хаотично кручу компас в надежде уловить остаточный сигнал — всё бесполезно, реакции нет.
Не замечая ничего вокруг, тёмным пятном на фоне ярких красок праздничных нарядов, добрался до моторона. Распугал гуляющих прохожих сигналом клаксона — от удара кулаком о руль.
Хорошая езда часто усмиряла мой внутренний пыл. С места сорвался с пробуксовкой и умчался, как принято писать в женских романах, «в ночь».
Город сменялся быстрыми картинками — я не понимал, куда еду. Основной позывной — «Скорость!». Не заметил, как ночная мгла окутала город, погружая его в глубокий сон.
Остановился у пустых торговых рядов — и усталость неожиданно навалилась тяжёлой плитой. До дома слишком далеко. Мне не привыкать ночевать в стеснённых условиях: всё‑таки я бывший военный, а моторон — не худшее место для сна. Достал из дорожной сумки плащ, укутался потеплее и откинулся на спинку сиденья.
«Я выполню грёбаный заказ, чего бы мне это ни стоило», — с этой мыслью отключился.
* * *
Соскочил, задыхаясь, с широко раскрытыми глазами, не понимая, что произошло. Боль стремительной стрелой прошила руку — от самого запястья в область плеча, далее в солнечное сплетение. Растёр грудь от удушливого спазма и только сейчас понял: это компас. Сработал компас!
Мощно так сработал — ничего подобного раньше не происходило. Всегда появлялась лёгкая вибрация, не оставлявшая после себя никаких отметин.
За доли секунды вылетел наружу, следуя туда, куда ведёт стрелка. Успел схватить только плащ. Пробежал торговые ряды: владельцы лавок уже вовсю выкладывали товар, готовясь к праздничному наплыву людей. Бегу дальше — мимо здания мэрии. Город ещё спал, улицы непривычно пусты.
Передо мной — Смотровая башня. Накинул плащ, спрятал голову в капюшон. Компас настойчиво вёл к самому высокому зданию столицы. Опустил рычаг поднимателя — плетёная решётка дверей распахнулась в разные стороны, и я медленно поднялся на самый верх.
Остановка. Ещё чуть‑чуть — и я увижу, кто от меня вчера убежал. И наконец закончу соглашение между мной и Вардом.
Перепрыгиваю через порог — а мне навстречу шагает тощий пацан.
Вот ты мне, дружок, и нужен!
Не знаю, как сейчас выгляжу в этом плаще, но, думаю, зловеще. Глаза парня раскрылись широко. Он затаил дыхание, попятился от меня назад, выставляя вперёд руки. Маленький какой‑то, щуплый. Обычно объекты — парни высокие и статные; с ними приходится бороться, чтобы осуществить предначертанное. Мне же проще: всё пройдёт быстро, без сопротивления.
Ну… нечего тянуть неизбежное. Приступим.
Стремительно шагаю к нему: все пути отхода для него отрезаны — он упирается спиной в перила площадки. Бью в грудь. От силы удара парнишка опрокидывается и летит вниз. Ещё несколько секунд — и всё закончится. Смотрю сверху, провожая его в последний путь в этой жизни.
Поток воздуха срывает с мальчишки шапку — длинные светлые волосы спутывают его, словно кокон. Моё сердце остановилось.
Что‑о?! Этого просто не может быть!
Девчонка?!
* * *
Повинуясь инстинктам, она рваными движениями хватала воздух, веря в последнюю возможность спасения. Именно этот момент я презирал больше всего — видеть, как страх и непонимание застилают глаза избранных, как гаснет последний огонёк надежды, когда приходит осознание, что это «конец».
Считаю секунды. Только не упустить возможную высоту. Долетела до середины. Уже пора…
— Ну, давай! — кричу ей вслед.
Падает дальше — а это ой как серьёзно.
Закрыл глаза. Собираю эфир в руках — это крайняя мера, когда ситуация выходит из‑под контроля. В сознание врывается голос Варда:
— Эфир использовать тогда, когда катастрофа неизбежна!
Видимо, моя катастрофа случится через доли секунды, если эфир не достигнет нужной плотности. Собираю всю волю, фокусируюсь на дыхании. Пульсирующая сфера, словно бьющееся сердце в руках, приобретает прозрачно‑голубой оттенок. Вливаю энергию — она становится плотнее, искрясь всполохами тёмно‑синего цвета.
Я готов.
И со всего размаха запускаю шар в девушку.
«Неужели не успел…»
Она уже возле земли.
Адреналин хлестал в моей крови; ментальные посылы в сторону этой девчонки невидимыми петлями стремились её удержать. Реальность сузилась до единственной неудачницы — мне показалось, что я могу схватить её рукой.
Резко выгнувшись, она издала истошный крик. Мне стало больно вместе с ней.
И за спиной девчонки раскрылось ослепительно ярким светом золотое крыло.
Одно…
Волна судороги прошлась по её телу — и она потеряла сознание.
Шар эфира врезался в безвольную фигуру, оплетая узором энергетического рисунка, создавая вокруг неё светящуюся сферу. Она зависла внутри шара, словно пойманный мотылёк, на трепыхающемся золотом крыле.
Понятие «время» исчезло. Я не помнил, как и сколько бежал обратно вниз. В этот момент вся моя вселенная сосредоточилась на несостоявшемся Страже, которого я чуть не угробил. Да и Страж ли она вообще? Они — только парни. Так было всегда, и никаких исключений: закон непоколебим.
Приблизился к ней, уцепил край энергетического плетения и потянул на себя, распутывая узлы эфира, поглощая его обратно. Вгляделся в лицо — совсем юная. Коснулся крыла: оно забилось, как испуганная птица.
Люди представляют, что крылья ангелоподобных состоят из пуха и перьев, как у обычных пернатых. Но в реальности они представляют собой чистый плотный поток света, принимающий образ больших птичьих крыльев.
Погладил его, успокаивая. Оно сложилось и втянулось воронкой в точку выхода — в область лопатки. Девчонку начал колотить озноб, и тонкая струйка крови рассекла её подбородок. Укутал хрупкое тело в плащ в надежде, что ей станет легче.
«Что же с тобой, ангелочек, делать? Ума не приложу».
Вард…
Только он знал ответ.
Нажал на связнике кнопку «Один».
Глава 3. Старые друзья
Связник нервным дребезжанием разрушил тягучую тишину старого кабинета. На поверхности деревянной коробочки красовалась цифра «один».
Звонил Баркли.
— Да, Элай!
Из динамика доносилась обрывистая речь Ловца. Он был крайне зол.
Выслушав эмоциональную тираду Баркли, я задумчиво ответил:
— Скоро буду, — и отключил кнопку связника.
Слова Элая вернули меня на три недели назад.
В то утро, как назло, сломался мой старенький моторон, а за окном грозовые раскаты предвещали скорый дождь. Они заставили Грегори, моего пожилого пса, рвануть в ближайший угол. Там он, уткнувшись носом в пушистые лапы, поскуливал и сотрясался от страха.
Злополучный ливень не заставил себя долго ждать. Он ворвался в город и задержался там на несколько суток, словно полноценный хозяин.
До работы я добрался на заказном мотороне — не в лучшем настроении. В конторе