Всё интереснее и интереснее. Только этого и не хватало.
Почувствовал себя словно обманутый мошенниками — и захохотал в полный голос.
— М‑да, ловко ты со мной обошёлся, Вард. Так и скажи, что не хотел отпускать меня со службы.
— Так сложилась ситуация, Эл. Извини.
Толкнул плечом своего наставника и подошёл к лежащему на земле «подбитому птенцу». Подхватил на руки бесчувственное тело, укутанное в плащ, и отправился в сторону моторона.
— Подожди, Эл, — окликнул меня Стром, приближаясь непозволительно близко. Засунул склянки с микстурами в карманы моих штанов. — Пить согласно инструкции, — и отступил.
Стиснув зубы, стерпел. Его счастье, что руки оказались занятыми — а то уважаемый лекарь ушёл бы домой без передних зубов.
Завёрнутая в плащ и невидимая для окружающих, бедовая девчонка оказалась невесомой. Со стороны можно было подумать, что я бережно несу в руках отстиранный и отутюженный предмет одежды из ближайшей прачечной.
Почувствовал, как её тело напряглось.
Очнулась.
За несколько шагов до моторона она начала дёргаться и вырываться, как глупый зверёныш, попавший в ловушку.
— Успокойся, — сжал её крепче. — И не брыкайся, пока не сделал хуже.
Она притихла.
Раздражение плескалось внутри, ища любую возможность вырваться наружу. Если она завопит, я точно сверну ей шею. Не получилось с лекарем — получится с ней.
Небрежно сбросил ношу на переднее сиденье, сам упал на водительское место рядом. Вставлял ключ в моторон короткими рваными движениями, словно он обжигал мне пальцы. Педаль — до упора. Сосредоточенно смотрю на дорогу. Мчусь со значительным превышением скорости, в желании побороться с попутным ветром — кто кого обгонит.
Домой ехать не хотелось, тем более с навязанной мне девицей. Кружил по городским улицам, отдавая в жертву всепоглощающей скорости свой гнев и тревожные мысли.
Боковым зрением заметил шевеление. Повернул голову в её сторону. Почему‑то захотелось рассмотреть эту непутёвую эйру — или простолюдинку, как сказал Стром, — ту, которая доставила мне неожиданный ворох проблем.
Она напомнила мне слепого землеройца, который, выползая из своей норы, озирается по сторонам, боясь угодить в лапы безжалостного зверя. Девчонка высунула нос из‑под края плаща и отвернулась в сторону серебристого окна моторона. В отражении стекла мне было видно, как она всматривается в мелькающие проспекты, в надежде запомнить дорогу.
Огни и яркая иллюминация центральных районов сменились тёмными улицами окраинных частей города. Редко попадающиеся фонари уныло светили, осознавая всю свою беспомощность перед всепоглощающим мраком надвигающейся ночи. А я не заметил, как пролетел целый день, которого так ждал.
Шмыгнув носом, она вдруг произнесла:
— Я не понимаю, куда вы всё время меня везли, но надеюсь, что не сделаете ничего плохого? Вы ведь служитель закона?
Она говорила взволнованно, но голос оказался приятным — без высоких истеричных звуков.
— Не для того я тебя спасал, чтобы сделать плохо. Служитель закона? В общем, да, — раздражённо бросил я, всматриваясь в дорогу, где гуляли светлые лучи фар.
— Это вы меня спасли? — не дождавшись моего ответа, продолжила она. — А того… кто меня скинул… его поймали?
— Нет, — искоса, на мгновение взглянул на неё.
— Жаль. Тогда отвезите меня, пожалуйста, домой. И… благодарю за спасение.
— Не отвезу, — этот разговор начинал меня порядком раздражать. Ещё не хватало женских слёз и горестных стенаний.
— Почему?! — возмущённым полушёпотом возразила она.
— Некоторое время поживёшь у меня.
— Я вас не знаю, и мне непонятно, что значит «некоторое время поживёшь у меня». Я хочу жить у себя.
— Хватит. Это не обсуждается — ради твоего же блага. Будешь сопротивляться — произойдёт плохое. Хочешь, чтобы тебя опять кто‑нибудь сбросил, а? Давай, беги.
Она молчала.
— Может, он уже весь Димерстоун перевернул, чтобы тебя найти и выкинуть снова. Хочешь проверить?
Совсем съехал с катушек. Везу домой незнакомую девицу — и ещё запугиваю.
Она смотрела на меня огромными от потрясения глазами. Остального лица я не разглядел — оно так и осталось спрятанным под полами плаща.
— Кстати, мы приехали.
Как истинный эйр, открыл дверь с её стороны. Она не торопилась. Вышла нехотя. Плащ остался на сиденье. Отвернулась в сторону, чтобы не встречаться со мной взглядом.
— Следуй за мной, — и хлопнул дверью моторона.
Глава 5. Дом. Милый дом
Холод проникал до самых костей. От запаха сырой земли подкатывала тошнота. Мелкие камни, как тысячи игл, болью впивались в тело. Я не могла пошевелиться: ни открыть глаза, ни произнести ни слова. Единственное, что оставалось, — это слышать.
Незнакомые мужские голоса доносились откуда‑то с высоты. Я поняла, что один из них — лекарь. А двое других напряжённо разговаривали. И это пугало. Мне не ясен был смысл сказанного: какой‑то Ловец должен приглядеть за какой‑то девчонкой, до тех пор, «пока всё не уляжется».
Неожиданно чьи‑то сильные руки подхватили меня с земли и крепко прижали к груди. Человек куда‑то шёл. И чем дальше, тем теплее мне становилось. Окончательно согревшись, я почувствовала прилив силы — и то, что могу шевелить ногами, руками.
«Успокойся и не брыкайся, пока не сделал хуже», — прозвучало над головой низким, уже знакомым голосом, который принадлежал тому самому незнакомому Ловцу.
Тело вновь сковал страх.
Меня небрежно куда‑то запихнули. Когда вокруг всё завибрировало и загудело, я поняла, что нахожусь в мотороне.
Ехали долго и молча.
Сквозь узкую щель плаща, в который меня укутали, я смотрела в окно. До последнего надеялась запомнить дорогу. Неизвестность меня убивала…
— Я не понимаю, куда вы всё время меня везёте, но надеюсь, что не сделаете ничего плохого? Вы ведь служитель закона? — вырвалось у меня.
Он на меня не смотрел. Отвечал сухо, словно нехотя, но чувствовалось напряжение. Из его слов я узнала, что я — та самая девчонка, за которой нужно «присмотреть». И человек с башни захочет меня непременно найти и закончить начатое.
Последнее сказанное ударило наотмашь. Я во все глаза уставилась на Ловца, не веря в то, что это правда.
Он смотрел на меня спокойно и пронзительно, с оттенком усталости во взгляде.
Мои сомнения отпали, как последний жёлтый лист.
Вечерние сумерки укутали город, и мы оказались в тупиковом переулке возле старого дома. Дверь капризно скрипнула. Внутри было темно и пахло пылью. Ловец взял меня за руку:
— Иди точно за мной.
Я не возражала.
Он первым вошёл в полумрачный кабинет, нырнул в него, словно дикий зверь в нору, знающий все потаённые уголки своего убежища. Я медленно плёлась за ним — отчаявшаяся жертва,