Парень с готовностью подхватил тяжёлый ящик, едва не выронив его от поспешности, но быстро перехватил и крепко прижал к груди.
— Идём, будем вместе думать, как решить твою проблему, — сказал Дун, кивая парню. Затем обернулся к Хан Ло и благодарно кивнул: — Спасибо за помощь, выручил. Без тебя бы не справился.
С этими словами старик и парень заспешили прочь, растворяясь в суете лагеря. Хан Ло остался стоять, наблюдая, как они удаляются по пыльной тропинке между бараками.
Вскоре до него донёсся их приглушённый разговор. Голос Дуна звучал спокойно и уверенно:
— Можем найти группу Линя, у них вроде был запас руды. Попробуем договориться, одолжить немного. В крайнем случае попробую протолкнуть тебя в группу грузчиков на причале, договорюсь, чтобы из за этого вашей группе сдвинули сдачу на сутки.
Парень быстро закивал, его голос дрожал от облегчения и надежды. Они скрылись за поворотом, оставив Хан Ло наедине с собственными мыслями и шумом лагеря, где жизнь продолжала идти своим чередом.
Петляя между бараками, Хан Ло скользнул в тень раскидистого дерева, чьи густые ветви почти полностью скрывали его от посторонних глаз. Он задержался в полумраке, прислушиваясь к шуму лагеря — и только когда убедился, что рядом никого нет, позволил себе выдохнуть.
Пальцы нащупали за поясом глиняную бутылочку с «Лунными слезами». Сердце колотилось — всё прошло так, как он задумал.
Благодаря ловкости рук, в шатре он незаметно подменил настоящую бутылочку на другую, наполненную обычной водой, которую и выпил на глазах у надзирателей. Никто не заметил подмены — ни Дун, ни строгий проверяющий, ни остальные рабы.
В настоящей бутылочке плескалось десять капель яда. Хан Ло знал: ему достаточно трёх, чтобы продлить безопасный период. Остальное ему ещё пригодится для его плана.
Он аккуратно спрятал бутылочку под пояс, предварительно закупорив её смолой, которую отодрал от шершавого ствола дерева. Смола быстро затвердела, надёжно защищая содержимое от случайных утечек и посторонних запахов.
Окинув взглядом лагерь, Хан Ло убедился, что никто не следит за ним, и быстрым шагом направился в сторону резиденции надзирателей. Впереди его ждала ещё одна, куда более опасная авантюра.
Пока он шёл по тропинке, петляя между бараками и направляясь к резиденции, мысли не давали ему покоя. Он невольно задумался: а что бы он сделал, если бы старик Дун не смог помочь Мо Фаню? Стал бы он сам рисковать и попытался бы передать часть содержимого своей бутылочки узнику в клетке?
Да, его собственный план сдвинулся бы по срокам, но не критично — семь капель можно было бы выделить, а остальное оставить себе. Но как бы он это сделал? Клетка стояла на виду, надзиратели наверняка следили бы за каждым шагом, а после происшествия обязательно попытались бы выяснить, кто помог узнику. Передать бутылочку было бы сложно, почти невозможно — но не безнадёжно.
Он представил, как бы это выглядело: короткий взгляд, незаметный жест, бутылочка, спрятанная в складках одежды или подброшенная ночью. А если бы всё таки раскрыли? Вряд ли кто то из рабов выдал бы его — даже несмотря на атмосферу недоверия, здесь все понимали цену чужой помощи. В лагере, где каждый день мог стать последним, такие поступки не забывались.
Хан Ло поймал себя на том, что сравнивает себя нынешнего и того, кем был раньше.
В прошлой жизни, будучи сильным культиватором, он привык действовать решительно, не задумываясь о последствиях для себя. Тогда он мог позволить себе роскошь быть великодушным, не опасаясь расплаты.
Но если бы тот прежний Хан Ло, не имея силы и статуса, оказался в подобной ситуации… Скорее всего, он бы не помог. Ещё утром он даже не знал, кто такой Мо Фань, даже имени его не слышал.
Слишком много раз судьба в прошлой жизни преподносила ему жестокую реальность, делая его всё более черствым и равнодушным к чужим бедам.
Сейчас же он не был уверен, как бы поступил. Да, в нём по прежнему ярко горело желание отомстить своему убийце, вернуть всю потерянную силу, а может, даже превзойти себя прежнего — не совершая прошлых ошибок и обладая собственным наследием знаний.
Но в простых человеческих вопросах он всё чаще ловил себя на ощущении, что его личность изменилась. Были ли это перемены, вызванные новым опытом, или же результат утраты части самого себя из за вынужденной потери воспоминаний — ответа у него не было.
Через какое то время Хан Ло увидел впереди величественную резиденцию — массивное здание из светлого камня с резными колоннами, широкими террасами и крышей, украшенной фигурками мифических зверей. Высокие окна были затянуты полупрозрачными шторами, а у входа возвышались две каменные статуи, придавая месту видимость неприступности и власти.
Однако он не спешил приближаться к резиденции. Обогнул её по широкой дуге, держась в тени деревьев и стараясь не попадаться на глаза.
Вскоре перед ним вырос густой, высокий кустарник, служивший своеобразным забором, который огораживал внутренний сад и скрывал его от посторонних взглядов.
Хан Ло внимательно осматривал кусты, выискивая определённый участок. Сейчас было идеальное время для вылазки: старший Чжоу Лин вместе со своей свитой надзирателей, скорее всего, находился на пристани или по пути к ней. Другая часть надзирателей патрулировала остров или следила за раздачей «Лунных слёз» в лагере. Вероятность встретить кого то здесь была минимальна — одним словом, момент почти идеальный.
Наконец он нашёл нужное место — небольшой лаз в кустарнике, через который можно было пробраться во внутренний сад. Это была не первая подобная вылазка, хотя он и не делал этого часто — настолько редко, что каждый раз приходилось заново искать точное место прохода.
Пригибаясь и двигаясь почти бесшумно, Хан Ло пробрался сквозь густую зелень сада. Здесь, за высоким кустарником, царила тишина: в воздухе витал аромат влажной земли, между камнями извивались тонкие корни, а по дорожкам, выложенным светлым гравием, не было ни следа недавних посетителей.
Он двигался осторожно, стараясь не задеть ни одной ветки и не наступить на сухую ветку или гравий, чтобы не выдать себя ни малейшим звуком.
Добравшись до террасы, примыкающей к рабочему кабинету старшего, Хан Ло задержался в тени колонны. Терраса была выложена гладкими плитами, по краям стояли большие керамические вазы с экзотическими растениями, а у стены — резная скамья и небольшой столик с чайным сервизом. Сквозь приоткрытую дверь в кабинет проникал мягкий свет, отбрасывая на пол вытянутые тени.
Не издавая ни звука, Хан Ло