За секунду вода закипела, а я видела, как процесс готовки ускорился в разы. Так, запомнили.
— Это нужно для хозяина. Чтобы укрепить его. Вы запомнили, что делать? — спросила я, видя, что холодец почти готов! А ведь прошло от силы минут тридцать!
— Ну да, — заметила кухарка. — Надо будет — повторю!
— Теперь его нужно остудить, чтобы он стал такой дрожалкой, — произнесла я, показывая рукой колебания воздуха.
— Одну минуту! — шмыгнула носом кухарка и поставила кастрюлю на другую печать. На моих глазах происходило чудо!
— Так, стоп! Надо почистить мясо, а кости выкинуть! И лапки тоже! — вздохнула я.
— Сейчас все сделаем! — произнесла кухарка, ловко счищая мясо.
Через десять минут передо мной стояла целая кастрюля холодца. Я сняла пробу. Очень даже ничего! Я выложила холодец на тарелку, украсила зеленью, которую отщипнула от ветки и понесла в сторону выхода.
— Ну, посмотрим! — расправила я плечи. — Обычно мужики без ума от холодца!
Глава 37
Обязанности сиделки
Я постучалась, услышала неизменно мрачное «Войдите». И тут же внесла холодец.
— Это что? — спросил генерал. Холодец на тарелке задрожал в знак приветствия.
— Это — новое блюдо, — улыбнулась я. — Холодец. Вам… то есть тебе! Я все забываю… Тебе нужно его съесть…
На красивом, изуродованном шрамом лице читалось отвращение.
— Попробуй, это вкусно! — предложила я.
— Нет, — отвернулся генерал. — Я такое есть не буду.
Ну вот опять! Началось в колхозе утро!
— Даже не уговаривай, — произнес Аврелиан, глядя на тарелку. — Ни за что!
— А надо! — вздохнула я. — Очень надо!
— Нет, — категорично произнес генерал.
Вот упрямец! Ну вот что с ним делать?
— Это вкусно, — убеждала я.
— Нет!
Категоричное нет и холод в глазах намекали, что сломать это сопротивление будет непросто.
— Ну, хорошо, — вздохнула я.
— И вообще, я собираюсь спать, — мрачно произнес Аврелиан, косясь на холодец так, словно ему плохо только от одного его вида.
— Тогда пойдем, — вздохнула я, понимая, что сейчас найдет коса на камень. Но я тоже умею добиваться своего. Я села и стала разминать ногу перед забегом в спальню. Стул все еще стоял возле двери, как бы намекая на передышку.
Морщась от боли, генерал встал, опираясь на трость, а мы медленным шагами направились в сторону кровати.
— Я могу идти и твоей помощи, — произнес он, когда я попыталась поддержать его за локоть.
Когда мы добрались до спальни, я прикинула, что отсюда не помешает вынести. Сбегав за корзиной, я быстро сгребла все, что может превратиться в орудие убийства. Благо в спальне этого было не так много. Пока я бегала туда — сюда, генерал успел раздеться и лечь в кровать.
— Ты точно не будешь холодец? — спросила я.
— Точно, — с льдинкой в голосе ответил Аврелиан.
— Ну ладно, — улыбнулась я, вставая и выходя из комнаты. Где-то здесь должна быть библиотека. Я открывала двери, пытаясь найти заветное место. Неужели в таком доме нет библиотеки! Не верю!
И вот мои поиски увенчались успехом. На втором этаже я ее нашла.
— Так, мне срочно нужна книжечка, — просматривала я корешки книг. — Нет, не эта… И не эта… Где она! Неужели ее здесь нет. Ну не верю! У нее был такой тираж, что ею камины впору топить было!
Я прошлась вдоль полок, а потом увидела знакомый переплет.
— Есть! — усмехнулась я. — Ну что! Сам виноват!
Я вернулась в спальню, таща за собой стул.
— Давай я почитаю, — произнесла я.
— Это что? Входит в обязанности сиделки? — спросил Аврелиан.
— Ну разумеется, — улыбнулась я. — Итак…
Я открыла книгу и набрала воздуха в грудь.
Глава 38
Любовный роман для генерала
— Розамунда бежала спотыкаясь о свои ноги, когда граф гнался за ней, как дикий вепрь. Он почти настиг ее… — начала я, поглядывая на генерала, который прислушался, пытаясь понять, что это такое.
— А можно что-то другое? — спросил Аврелиан.
— Нет, — вздохнула я. — Пока нет! Там есть и вторая часть! Мы до нее еще дойдем! Так, на чем мы остановились! Кстати, надо будет сделать закладочку. А, вот! Нашла! Розамунда кричала, когда похотливые руки графа скользили по ее персикам! — О, Розамунда, милая моя, — начал он, делая паузу, чтобы не запутаться в словах и штанах. Он содрал с себя штаны, отбросив их в сторону. — Я тут подумал… как бы мне сказать тебе, что ты — как самый сладкий мед, который я когда-либо ел, но я — как пчела, которая очень хочет тебя ужалить! Будь моей, Розамунда! Я обещаю дарить тебе цветы каждый день, даже если я забуду их нарвать! — прочитала я, видя как глаз Аврелиана дернулся. У меня тоже он дергался, но я не подавала виду.
— О, Бертольд Ужасный! — прочитала я с выражением. — Будь моим пчелом! Ужаль меня! Прямо здесь! На этом ужасном кладбище!
Мне казалось, что от этого романа стошнило даже холодец.
— Граф сорвал с себя штаны, и Розамунде тут же стало понятно, что перед ней настоящий граф… — продолжала я со стоическим спокойствием.
— Он уже срывал, кажется, — послышался голос.
— Неважно! Граф — богатый. И штанов на нем может быть сколько угодно! Не мешайте, — продолжала я, поглядывая на лицо Аврелиана. — Граф узнал эту могилу. Она была совсем свежая. «Саманта Данвер!», — подумал он, и тут же овладел ею!
— Кем? — спросил генерал. Его глаз дернулся. — Боюсь спросить, потому как все указывает на то, что живая девушка просто стояла в сторонке, пока граф кем-то владел.
— Неважно! — прокашлялась я. — На то он и граф, чтобы решать, кем владеть, а кем нет!
— Прекратите! — произнес генерал. В голосе его прозвучала строгая резкость, не терпящая неповиновения.
Я демонстративно шмыгнула носом и перелистнула страницу.
— В момент неумолимо приближающегося экстаза ее тело забилось конвульсиями, а Розамунда поняла, что внутри у нее что-то шевелится. Она поняла, что это шевелится любовь… — со смаком прочитала я, вздохнув и вопросительно посмотрев на генерала. — Она чувствовала, что жестокая реальность вырвала крылья всем бабочкам в ее животе. И теперь они ползают внутри нее тоскливые и грустные, пожирая ее изнутри.
— Да кто это написал? — прорычал генерал, а я посмотрела на него внимательно и перевела взгляд на холодец. По стене пробежала трещина, но я решила умирать так с музыкой.
— Шел по дороге и прижимался к ней своими теплыми губами…. — прочитала я.
— К дороге? — спросил Аврелиан. — Губами к дороге?
— Пыль скрипела на его губах, и он чувствовал, что вот-вот выпрыгнет из штанов от счастья, —