Тот нахмурился, бросив на меня взгляд осуждения.
— Нынче опасно детей оставлять одних, — бросил он с недовольством. — Внимательней надо быть!
Тут же моей паникой заинтересовались другие прохожие.
— Что случилось? Ребенка потеряла! Ох, уж эти юные волшебники! Ох, уж эти невнимательные родители. Небось, с подругой заболталась, а ребенок пропал!
Старушка, обвязанная ярким платком с корзиной в руках, указала на угол дома.
— Миссис… Она побежала туда!
— Благодарю! — на ходу выпалила я.
Я поняла, что это была не просто паника — я стремглав помчалась к тому месту, где мое сердце уже предчувствовало беду.
Свернув за угол, я замерла.
Я увиделка, как моя дочь бросается прямо под копыта черного роскошного коня, сверкающего на солнце золотой сбруей.
— Аааа! — завизжала женщина в толпе. — Боги! Он ее растопчет!
Дальше все было, как в замедленной съемке. Черный конь встает на дыбы, солнце бликом отсвечивает от его золотого копыта. В этот момент он чуть не сбросил седока. Красивый мужчина выгнулся, пытаясь совладать с конем и отвести удар копыта от Раяны.
— Нет! — дернулась я, чувствуя, что эти доли секунды решают все.
Конь заржал, свирепо выпуская пар из ноздрей, красивое лицо седока искривилось в напряжении и…. Конь ударил копытом на расстоянии ладони от маленькой Раяны.
— Стоять! — послышался голос, похожий на гром.
Я пробивалась сквозь толпу к своему ребенку, видя, как огромный чудовищного вида конь с грохотом сделал шаг назад.
Парад остановился.
— Чей ребенок⁈ — громкий голос всадника заставил толпу притихнуть.
«Девочка, уйди с дороги!», — послышался старушечий голос.
— Господин генерал, — послышался встревоженный мужской голос.
— Отставить! — резко произнес наездник.
Только сейчас я увидела, как красивый мужчина спешился, отдавая уздцы своего коня, похожего на чудовище из преисподней в руки усатому мужчине.
Красавец наклонился к Раяне.
Темные волосы спадали на его широкие плечи, мундир с кучей медалей и орденов был изящно сшит, а его лицо напоминало самые впечатляющие черты статуи, от которой невозможно отвести взгляд.
Я остановилась в двух шагах от дочери.
Мир вокруг как будто замер. Мои плечи с дрожью сжались, а в сердце заколол холод. Перед мной стоял генерал, с чёрными, как смоль, волосами и серыми глазами, в которых причудливо переплетались лед и пламя.
Генерал смотрел на Раяну, а когда моя девочка увидела меня, она закричала на всю улицу:
— Мама! Я нашла папу!
Я пришла в себя от внезапного шока и с трудом подбирая слова, произнесла:
— Нет, милая… Ты ошиблась… Это — вовсе не папа… И…
Мое сердце колотилось в унисон с хаотичным воем мыслей, пока до меня медленно доходило, что передо мной стоит тот самый генерал, которого только что приветствовала вся столица. Не просто похожий мужчина! А настоящий генерал! А вокруг — толпа людей, пришедших на него посмотреть.
Тем временем генерал, хмуря брови, произнес с холодным презрением:
— Вы мать? — отчеканил он.
— Да, — кивнула я, пытаясь унять дрожь в голосе и обуздать сумбур в голове.
Господи! Моя дочь только что чуть не погибла! Я не могу вы это поверить. Она никогда далеко не отходила от меня! Никогда! О, боже… С этого момента я буду держать ее за руку! Только так! Ни на секунду не отпущу!
Я пыталась успокоить себя собственными клятвами о том, что такое больше никогда не повториться.
Генерал смотрел на меня.
Его взгляд холодный и беспристрастный остановился на мне, заставив почувствовать себя неуютно.
Сейчас мне хотелось как можно быстрее забрать ребенка и раствориться в толпе.
— Если вы — мать, значит вы никчемная мать! — произнес генерал, беря Раяну за руку. — Как можно отпустить ребенка одного на улицу? Ее может сбить карета! Ее могут обидеть! Я мог ее не заметить! Вы чем вообще думали!
На меня смотрели сотни глаз. Вот она! Позорная минута славы!
Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с собой.
Потом резко открыла их, стараясь глубоко дышать.
Мои глаза метались между генералом и дочкой, которая не понимала всей серьезности ситуации.
— Как можно было оставить ребенка одного? — уже тише произнес генерал, его голос был полон угрозы и презрения.
Его хмурый взгляд стал тяжелым, словно лёд, и его слова звучали будто мороз по коже.
Толпа вокруг притихла. Всем хотелось расслышать слова генерала.
— Но… я просто на минуту… Я расплачивалась за покупки и…, — пролепетала я, а мое сердце колотилось от страха.
Я задыхалась, понимая, что мысль о безопасности Раяны была важнее всего. А перед глазами застыла картинка, когда огромный конь вот-вот обрушит копыта на голову крошечной девочки.
Генерал смотрел на меня с презрением, и расстояние между нами ощущалось как пропасть.
— Пожалуйста, не ругай маму, — вмешалась Раяна, прижимаясь к мужчине, как будто искала в нём защиты. Я заметила, как огромная рука сжимала ее маленькую ручку, а глаза, полные холодного презрения переместились с меня на Раяну. И в этот момент взгляд преобразился. Он смотрел на нее с какой-то нежностью.
— Можешь стать моим папой? Мне очень — очень нужен папа, чтобы другие дети надо мной не смеялись… Ты защищал нас всех… Ты — генерал — поебдитель…
— Кто? — спросил генерал, явно заинтересовавшись.
— По-бе-ди-тель, — медленно по слогам повторила Раяна, тут же исправившись.
— Просто она, когда волнуется, путает буквы, — попыталась оправдаться я. — Это началось недавно, когда ее стал обижать один мальчик из группы…
Мы еще и обозвали генерала! Этот день прошел не зря. А вот будет ли следующий — это уже вопрос.
— Ты всех защищаешь… И мне нужно, чтобы ты защитил меня от Ольвала… А это может сделать только папа! — произнесла Раяна, поджав губы.
— Простите, пожалуйста, — пролепетала я, пытаясь взять Раяну за руку. — Извините… Мне очень неловко… Извините, что пришлось остановить парад…
Только сейчас я поняла, что парад остановился. Вышколенные воины стояли, словно статуи в ожидании приказа.
— Господин генерал, нам нужно продолжать парад, — деликатно намекнул пожилой господин с бумагами.
Один обжигающий взгляд генерала заставил его почтительно отступить на несколько шагов и умолкнуть.
Холодный взгляд генерала не обманул моих надежд, и даже после моих скомканных оправданий он оставался таким же презрительным и холодным, добавляя мне еще порцию стыда и унижения.
Раяна отпустила огромную руку, а потом обняла меня и обернулась к генералу.
— Пожалуйста, не ругай маму. Она очень хорошая. Но она не может меня защитить, — прошептала дочь, её голос был таким невинным, что смог бы растопить даже самую замерзшую душу.
В этот момент подоспели какие-то люди, но я была так сбита с толку,