Дверь в кабинет распахнулась, и в комнату вошел солдат, его лицо было напряженным, на щеке красовался шрам — вмятина, а в глазах отражались все битвы, которые он видел. Я не разбиралась в нашивках и званиях, поэтому не могла сказать кто это.
— Господин генерал… — обратил он к Эрфольгу, который изучал карту поместий и сверялся с документами о приданном. — Разрешите доложить!
Я почувствовала, как внутри меня все замерло. Мы ждали этого момента, но знали, что он может принести лишь новое горе. Я пыталась разгадать по чужому лицу, какие вести принесли, чтобы успеть выиграть пару секунд, чтобы подготовить себя к худшему.
— Разрешаю! — произнес Эрфольг, который в этот миг выглядел сильным и уязвимым одновременно
— Господин генерал, — начал солдат. — Мы обыскали первое поместье. Там никого нет. Все пусто. Мы обыскали все строения, которые находились на территории. Ничего. Никаких следов.
Глава 51
Мое сердце выждало паузу, но слова солдата не принесли облегчения. Безмолвие снова наполнило комнату, заставляя моё сердце стучать всё громче. Генерал кивнул, его лицо оставалось серьезным, но я знала, что внутри него тоже бушует буря.
— И второе? — поинтересовался он сдавленным голосом, скользя пальцем по карте.
— Тоже пусто.
Сообщение прозвучало как приговор.
«Тише, пусто — это еще не так плохо…», — мысленно убеждала себя я.
Я не могла сдержать слез. Мои хрупкие надежды, словно скомканные листы бумаги, летели в небытие. Я потеряла свою дочь, свое единственное счастье. В то время как генералы и солдаты искали, я оставалась здесь, в этой роскоши, которая теперь казалась мне лишь клеткой.
— Осталось третье, самое дальнее, — продолжал военный. Голос его был спокойный, ровный, словно ему нет дела до моих терзаний. — Туда уже отправлен отряд. Это может занять время.
Понимание того, что могло произойти с Раяной, было невыносимым. Я сжалась, зарывшись лицом в ладони. Я не знала, как справиться с отчаянием. За окном всходило солнце, и восхитительные оттенки розового только подчеркивали темноту, заволокшую мою душу.
«Почему не было предчувствия? Почему не было вещего сна? Я бы поверила!», — думала я, стараясь не поддаваться панике. — «Почему это бывает у других? Почему у меня этого не было!».
Эрфольг подошел ко мне и присел рядом, его рука легла мне на плечо. Я чувствовала тепло его ладони, но это лишь усиливало боль утраты.
— Я не могу обещать, что все будет хорошо. Но я сделаю все возможное и невозможное, — произнес он, а в этих словах звучала такая уверенность, что, возможно, они могли бы успокоить, если бы не тот хаос, что разрывал меня изнутри. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть Раяну. А когда все это закончится, я хочу, чтобы у нас была настоящая семья.
В груди сжался маленький комочек надежды, и я подняла взгляд на него. Но затем его глаза, полные решимости, встретились с моими, и я нашла в них не только силу, но и нежность, которая такая необходима в этот момент.
— Ты… серьезно? — спросила я, удивленно глядя на Эльфорга.
— Да, — ответил он.
— И ты готов удочерить чужого ребенка? — спросила я, вспоминая слова герцога о том, что генерал на мне никогда не женится.
— Не каждый ребенок выбирает тебя папой, — заметил он. — Это большая честь, когда ребенок сам просит тебя быть его отцом.
Я вспомнила момент, когда копыта обрушились на брусчатку рядом с моей крошкой.
— Именно ради ребенка ты решил жениться на мне? — спросила я уставшим голосом.
— Нет. Я мечтал о такой жене и о такой дочери, — услышала я голос. — Я понял, что нашел то, что искал.
Он взял мою руку и прижал к своей щеке. И в момент прикосновения я поняла, что поддержка нужна не только мне, но и ему. Что он так же переживает, как и я…
Я встала на колени на диване и обхватила его голову руками, прижав к своей груди. Я сделала это непроизвольно, словно пытаясь разделить ту крупинку надежды, которая не угасала в моей груди. Быть может, у него надежды уже нет. И я, словно в самой нищей семье, разломила крошечку моей надежды на пополам.
— Мы найдем ее, — шептала я. — Найдем… Осталось еще одно поместье…
Каким бы сильным не был мужчина ему тоже нужна поддержка. И в этот момент мне показалось, что он обхватив меня, забрал часть моей боли. Поделив горе поровну, оно кажется ужасным, но не настолько невыносимым.
Я почувствовала отклик в его душе. Словно он пытается забрать мою боль. В тот момент, когда он обнимал меня, я чувствовала, как он разделяет эту непосильную ношу боли. И я хотя бы могла дышать.
— Я люблю тебя, — прошептал он, и эти слова прозвучали как священный обет. Он наклонился и, не дождавшись ответа, поцеловал меня в мокрую от бесконечных слез щеку. Это было нежно и трепетно, как будто он хотел запечатлеть в этом мгновении все чувства, что переполняли его. Все наши страдания, страхи, нежность, любовь, надежду.
Возможно, в этот миг мне удалось понять, что несмотря на потерю, мои чувства к нему были крепче любого ужаса. Я поцеловала его в щеку. Мне казалось, что сейчас мы вдвоем защищаем от ветра отчаяния маленький огонек надежды.
— Господин генерал! — послышался запыхавшийся голос. — Мы обыскали третье поместье. Там…
Глава 52
— … никого нет. Никаких признаков того, что туда кто-то приезжал! — произнес солдат.
— Прочесывайте окрестности! Все дороги! Спрашивайте по карету герцога! — приказал генерал, а я понимала, что мучительное ожидание сводит с ума. — Все постоялые дворы. Объявляю награду за любую информацию!
Он подошел к столу и росчерком что-то написал.
— Это отнести в типографию! Расклеить везде! Раздавать в руки! — отдавал приказы генерал, а я пыталась понять, где она может быть!
Дверь закрылась, а я встала с дивана. Я расхаживала по кабинету, не обращая внимание на его роскошь. Тонкая полоска рассвета ударила мне в глаза, а я вдруг вспомнила момент настоящего чуда. Когда маленькая ручка зажгла волшебные звездочки. «Папа придет!», — вспомнила я голосок Раяны и ее веру в чудеса.
Я понимала, что близка к отчаянию, поэтому подошла к столу, взяла чистый лист бумаги, чувствуя, как слезы снова душат меня.
— Что ты делаешь? — послышался тихий голос, а меня нежно и осторожно коснулись руки. Словно я была хрупкой вазой.
— Рисую звездочки, — прошептала я, растирая слезы. — Раяна всегда рисовала их, когда мечтала