— Я же просил, — он ухмыляется резче и самодовольнее, — не влюбляться в меня, Танюша.
22
Герман стоит передо мной, весь такой самодовольный и сытый котяра.
Его карие глаза, такие же глубокие и манящие, как вчера в машине, сейчас смотрят на меня с лёгкой усмешкой и… предсказуемостью.
Да, именно так. Он ждёт, что я сейчас вспыхну, расплачусь, унижусь или, на худой конец, с позором ретируюсь, хлопнув дверью.
Он специально меня сейчас спровоцировал и ждет того, что он обычно получает от женщин: их стыд за свои чувства, гнев, ревность, попытки оправдаться, обвинений в том, что он не прав…
А я просто смотрю. Молчу. И буравлю его взглядом, пытаясь понять, когда же в моей израненной, уставшей душе вспыхнула эта дурацкая искра.
И почему сейчас она разгорелась в настоящий пожар — смесь ярости, обиды и той самой противной, солёной на вкус ревности, от которой сводит скулы.
Женщина никогда просто так не влюбляется.
А я влюбилась. Мысленно я это признаю. Влюбилась в своего циничного, бородатого босса всего за одну ночь. Но ведь должна же быть причина? Не может же всё быть настолько безнадёжно и глупо.
Его терпкий и острый парфюм теперь будет преследовать меня, как наваждение.
— Татьяна, — строго заявляет Герман и делает уверенный шаг ко мне.
Он поправляет воротничок безупречно белой рубашки резким, отточенным движением.
— За свою жизнь я стал причиной бессмысленных воздыханий для многих женщин, — он делает паузу, не спуская с меня изучающего взгляда. — И, если честно, они меня утомляют. Я надеюсь, что ты, как взрослая женщина, понимаешь, что не стоит кормить в себе наивные девичьи надежды…
Я молча вскидываю руку, требуя тишины. Он приподнимает бровь, удивлённый, но замолкает.
И я продолжаю препарировать свою душу, своё сердце, эти дикие эмоции, которые требуют либо избить его бронзовой статуэткой с письменного стола, либо… либо схватить за бороду и немедленно поцеловать.
Причина этой внезапной влюблённости — это Сашка и Буся.
Если бы Герман этой ночью просто отпустил меня одну на поиски, то искра не вспыхнула бы.
Но поперся за мной в темноту.
Сначала он был так нежен и мил со старой, страшной собакой, которая грызла его палец.
Я почувствовала в нём любовь к животным. Настоящую, а Бусю мало кто любит.
Все её презирают за её склочный характер, за визгливый лай, за глупую и беспомощную агрессию ко всем подряд, за её страшную и некрасивую собачью старость.
А Герман — умилился. Её собачьей злости и беззубому рыку он умилился открыто, откровенно и честно. В нём не было отвращения к этой маленькой старой собачке, которой он позволил обслюнявить весь свой дизайнерский пиджак, все руки и погрызть дорогие пуговицы.
Это первое, что тронуло мою уставшую и холодную душу. Он был открыт и честен с противной Бусей, и моя Буся тоже это почувствовала.
А вторая причина — это Саша. Мой мальчик, у которого в жизни никогда не было рядом настоящего мужчины. Не было того, кто мог бы научить его премудростям правильной мужской драки.
Не было того, кто спокойно отнесётся к его подростковым выпадам и оскорблениям, за которыми всегда прячется неловкость и страх.
Герман увидел в нескладном, злом подростке в первую очередь душу брошенного ребёнка. Душу, которую нужно обогреть и поддержать.
С Бусей и с Сашей он не был подлецом и мерзавцем. Он проявил мужскую мудрость и человеческую доброту к двум испуганным и беззащитным созданиям, которые так яростно показывали ему свою агрессию.
Вот что меня взбудоражило. Вот что сковырнуло моё сердце. Вот что подарило мне надежду, что этот мужчина может увидеть в мне не сорокапятилетнюю загнанную и злую тётку, а женщину, которая может расцвести в его ласковых и заботливых руках.
Я продолжаю пристально смотреть в его карие надменные глаза. А он в ответ продолжает смотреть в мои.
Неужели я ошиблась? Неужели он действительно только надменный и высокомерный болван, который той ночью лишь развлекался, и Саша с Бусей были просто… частью того, что развеяло его скуку?
Неужели я столкнулась с тем мужчиной, в котором всё же нет глубины, а есть лишь поверхностная заинтересованность в чём-то новом, и Буся с моим сыном были просто прикольной диковинкой?
Что же у него в голове? О чём он сейчас думает? Или он опять просто развлекается?
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть. В кабинет медленно, с подчёркнутой женской вальяжностью, входит Катюша с подносом в руках.
На подносе — только одна чашка дымящегося кофе.
Катя, как и обещала, не стала варить кофе для меня.
Но я уже не в том возрасте, чтобы обижаться на глупых и молодых девок, у которых всё ещё впереди.
Впереди — первые морщины, первые истерики от осознания, что молодость уходит, впереди — разводы, громкие скандалы с детьми и полное разочарование в подругах, в мужчинах и в самой себе.
— Как и просили, Герман Иванович, — Катюша, покачивая бёдрами, проходит мимо нас и ставит чашку на стол.
Герман и я продолжаем нашу зрительную дуэль. Он не прогоняет. Почему?
— Герман Иванович…
Катя хочет обратить на себя внимание, но тот лишь на автомате кивает и тихо проговаривает:
— Спасибо, Катюша. Свободна.
Катюша едва слышно охает, и я чувствую в ней волну гнева и ревности, но она не смеет показывать ее боссу.
Ведь тогда она вылетит с работы и из его постели. Она не может позволить себе такой роскоши — потребовать объяснений или послать его в жопу. Поэтому она тихо, как мышка, выходит из кабинета.
А я… я хмыкаю.
И вот тогда я действую. Неторопливо, громко цокая каблуками по тёмному паркету, я подхожу к Герману вплотную.
Я уже совсем не девочка, чтобы стесняться обвинений в том, что влюбилась. И я совсем не в том возрасте, чтобы начинать смущаться, оправдываться перед боссом и скрывать свою симпатию, доказывая ему совершенно обратное. Нет. Я совсем не в том возрасте.
И мне даже повезло, что мне уже сорок пять. Потому что я могу быть честной перед собой. И перед мужчиной, который всё же смог пробудить во мне давно забытое чувство.
И, наверное, я должна быть даже ему благодарна. Значит, я жива. Значит, я всё ещё женщина. И, значит, я всё ещё могу влюбляться и верить в чудеса. Я все еще могу желать рядом мужчину.
— Герман Иванович, — говорю я и позволяю себе прижать свою ладонь к его бородатой щеке. Под пальцами —