— А что это за ручная кладь у тебя? — Я прищурилась на милого.
Не было у нас такой пошлой белой-синей сумки с якорем из золотой канители.
— Ой, это Машина… — Денис огляделся. — А где она?
Папуля остановился, обернулся.
— Маша? Маша?!
— Вот только этого не хватало! — всплеснула руками-крыльями Трошкина в зеленой простыне. И объяснила, как будто мы сами не поняли: — Они потеряли Машу!
— Дай! — Денис сорвал с меня простыню, накинул на голову, ударил в дверь плечом, вывалился наружу.
— И мне! — Папуля сдернул розовую бязь с мамули, укрылся ею, согнулся, тоже выпал за борт — в рыжие волны.
Трошкина, единственная из нас сохранившая свое простынное одеяние, просеменила к двери, закрыла ее и привалилась спиной к резному дереву:
— Давайте не будем пороть горячку!
— Горячку — не будем, а вот Машу бы выпороть не помешало, — согласилась я. — Сидела бы на своем рабочем месте — все было бы в порядке.
— Хороша Маша, да не наша, — согласилась мамуля и сунулась к окну, но ничего за ним не увидела. — Где Пыжиков? Почему сам не спасает свою девушку?
— Не надо так нервничать! Все будет хорошо! — Трошкина снова помахала руками-крыльями, будто навевая нам добрые мысли и настроения. — Сейчас они быстро найдут не нашу Машу и вернутся.
Но папуля и Денис вернулись, как и уходили, всего лишь вдвоем.
Маша, которая не наша, пропала. Как сквозь песок провалилась!
Глава 19. А был ли камень?
— Йи-е украли, точн вам гврю! Зав-йи-рнули в къвер и уже везут прдвать на рынк невест, — убежденно сказал Пыжиков и заглянул в свой стакан. Тот был пуст, поэтому отельер и инвестор снова потянулся к бутылке, в которой тоже уже мало что осталось. — Йи-ли вааще в сук… сак… сусальное рабство.
Дикция у него после бутылки виски на одного сильно ухудшилась, он начал икать, но говорил убежденно и с таким чувством, что невозможно было не слушать со всем вниманием.
— Похищение невесты — варварский обряд, но он действительно все еще практикуется в ряде стран, включая некоторые африканские. — Трошкина не смогла удержаться и поделилась знаниями.
Я превентивно пихнула ее локтем, чтобы она не вздумала сказать, что кое-кого тут недавно уже похищали, кажется.
— А я ей гврил! — Пыжиков воздел перст и погрозил им пустой бутылке. — Низзя так! Надо посрам… покром…
— Поскромнее? — подсказал Денис.
— Да! — Пыжиков с готовностью сменил собеседников, развернувшись от пустой бутылки к отставному майору. — А она волосы свъи… бле…
Все напряженно следили за тем, как он сражается с непослушным языком.
— Блелые! Вот так! — Он резко провел двумя руками от висков до груди, немного подумал и обрисовал на месте остановки внушительные выпуклости. — Ну кто так ходит?! — Он горестно скривился и уставился на Дениса в ожидании ответа.
— С распущенными белыми волосами и декольте? — уточнил тот и перевел выразительный взгляд на меня.
— Эй, эй! Попрошу! — возмутилась я и одернула на себе топик.
— Да! — снова вскричал Пыжиков, поразительно быстро переходя от страдания к ликованию и обратно. — И я же гврил: жди бе-бе… ду-ду…
— Жди беды? — теперь с подсказкой вылезла Трошкина.
Пыжиков скорчил ей рожицу и договорил:
— …дъина!
— Инна? — сделал попытку угадать папуля.
— Чего сразу Инна! — снова возмутилась я.
— Бедуина, — сказала мамуля. — Он говорил: жди бедуина. Типа, злой бедуин придет и тебя украдет, да, Венечка?
Пыжиков развел руками, попытался поаплодировать, промахнулся правой ладонью мимо левой, затеял поклониться сидя и стал заваливаться на бок. Денис вовремя подпер его плечом.
— Схожу-ка я куплю минералки. Много, много минералки. — Зяма встал, сунул руку в карман, убедился, что его бумажник на месте, и пошел к двери. С порога оглянулся: — Еще что-нибудь нужно?
Лично мне очень нужна была ясность. И за окном, и в понимании ситуации.
Мы уже битый час сидели в штабном апарте, дожидаясь, пока утихнет песчаная буря. Прогноз обещал, что она не затянется, и, кажется, не врал: за окном уже заметно посветлело. Мужчины планировали поисково-спасательную операцию, которая должна была начаться как только, так сразу.
— Мне нужна она, мне нужна она! [8] — в ответ на Зямин вопрос на удивление чисто жалобным детским голоском пропел Пыжиков и тут же хриплым басом заявил, что их не догонят. Мы не поняли — кто. Наверное, злые бедуины.
— Пойти, что ли, с ним? — Я проводила взглядом уходящего брата.
Вчера я сама ходила за покупками. Даже не ходила — бегала, потому что папуле уже в процессе приготовления еды срочно и непременно понадобились уксус и сода, которых не нашлось в кухонных шкафчиках. Первый я нашла быстро, а вторую искала, как крестоносцы — священный Грааль: долго, мучительно и безрезультатно. Раздраженный задержкой папуля отправил мне на помощь Зяму.
— Как это — ты не можешь найти в местном супермаркете соду? Сода — она и в Африке сода! Смотри и учись, — хмыкнул братец и пошел, поигрывая мускулами, решать, как он думал, плевую задачку.
Я смотрела, а как же. И тихо злорадно хихикала, потому что ни на одной полке самого большого и популярного супермаркета Хургады соды нет. Я ее там искала во всех отделах, пытливо интересуясь всеми подряд белыми порошками.
— Да как же… Да где же… Да египетская ж сила! — все более нервозно бормотал Зяма, мечась по сложной траектории.
Но он все-таки победил. Минут за двадцать. С помощью онлайн-переводчика в телефоне с египетской симкой и коллективного разума полудюжины сотрудников супермаркета. Оказывается, сода там продается исключительно на развес!
Как говорится, долг платежом красен: по-хорошему, теперь мне следовало помочь братцу. Честно говоря, мне уже до смерти надоело сидеть без дела, я только и искала повод начать активничать. Забег за минералкой в супермаркет, расположенный в нашем же здании, мог сойти за разведку.
— Сиди, — угадав мои мысли, строго велел папуля. — Одну барышню мы уже потеряли.
— Почему сразу потеряли, не будем так говорить, чтобы не накаркать, — заволновалась Трошкина.
— А как будем говорить? — профессионально заинтересовалась мамуля.
— Временно утратили, — предложила я, досадуя, что меня не пустили в разведку.
Мы ждали братца обратно с докладом об оперативной обстановке, но он вернулся неожиданно быстро, с пустыми руками и непонятным выражением лица. Заглянул к нам, позвал:
— Идите-ка за мной, живо! — и